президента и правительства, но в значительной мере самим характером редемократизации, вернувшей традиционные ценности и стереотипы поведения, неадекватные потребностям современного общественного развития.
По сути, на Филиппинах сложился ухудшенный вариант политической системы, функционировавшей до 1972 г. Действовал ряд устойчивых негативных факторов, мешавших политической и экономической стабилизации: размежевание в правящей элите (наскоро объединенный блок антимаркосовских сил, придя к власти, тут же стал распадаться, возобновив прежние межфракционные и межличностные конфликты); возвращение к активной деятельности традиционных политических кланов (Лаурелей, Лопесов, семейства китайских метисов Кохуангко, из которого вышла К. Акино), тесно связанных со «старыми» экономическими монополиями, в свое время потесненными Ф. Маркосом. Отсутствие единства было свойственно всем компонентам политической системы (начиная с важнейших институтов — армии и церкви), в рамках которых противоборствовали сторонники и противники нового режима. К этому следует добавить несформированность многопартийной системы, состоявшей из непрочных коалиций и блоков.
Все вместе взятое усиливало хаотичность политического процесса. Администрация потерпела поражение и в попытке обуздать «вечное зло» — коррупцию и мздоимство. Наконец, в течение всего первого поставторитарного этапа активно действовала экстремистская оппозиция разных толков: левые повстанцы, руководимые ННА в христианских районах (во второй половине 1980-х годов их число доходило до 30 тыс. человек), сепаратисты-мусульмане продолжали вооруженную борьбу на юге страны; возникло и новое явление — вооруженная оппозиция в среднем эшелоне военных (Движение за реформу армии), которая предприняла семь попыток переворотов с целью устранения от власти К. Акино, обвинявшейся путчистами в неспособности управлять государством.
К. Акино удавалось подавлять мятежи, опираясь на лояльный генералитет во главе с Ф. Рамосом и моральную поддержку США. Проамериканизм правящих верхов, особенно К. Акино, служил источником общественного недовольства, левые радикалы лаже поменяли прежнюю формулу «диктатура США-Маркоса» на «диктатура США-Акино». В действительности же к началу 1990-х годов «особые отношения» претерпели сильные изменения. С окончанием холодной войны и распадом СССР США заметно снизили интерес и уровень своего присутствия в ЮВА. Поэтому решение филиппинского сената (1991 г.), где преобладали националисты, о ликвидации баз-анклавов США на Филиппинах было вполне спокойно встречено американцами (в 1992 г. с территории Архипелага были выведены самые крупные базы — авиационная в Кларк-филд и военно-морская в Субик-бэй).
События 1986 г. вызвали к жизни термин «феномен Акино», первой в истории страны женщины-президента. В массовом сознании филиппинцев (во многом благодаря усилиям церкви) укоренился некий идеализированный образ мученицы, жертвы диктатуры, носительницы мессианского предназначения «спасения нации и демократии» (в духе католичества и традиций местной социокультуры). Кроме того, будучи женой одного из самых ярких и деятельных лидеров, она не могла не приобщиться к искусству «большой политики». Она умело использовала личную харизму, обращение к популистской, а на первых порах и левонационалистической риторике, поддерживала имидж идеальной филиппинки — добродетельной, скромной, ревностной католички, хранительницы семейного очага. Неудачи в экономической политике, безрезультатность попыток перемирия с левыми повстанцами и мусульманскими сепаратистами, замешанность в коррупции ее родственников привели к заметному падению рейтинга президента. И все же К. Акино довольно успешно вела собственную политическую игру, удержавшись у власти в отведенные конституцией сроки. С помощью маневрирования ей удавалось сохранять баланс сил: президент — верхушка армии — церковь, что сдерживало политическую дестабилизацию, не давая ей перерасти в кризис власти. Во всяком случае, ей удалось обеспечить демократическую смену власти в результате президентских выборов, проведенных согласно конституции в мае 1992 г.
Проблема стабилизации была ключевой на втором поставторитарном этапе. Его хронологический рубеж — вступление на президентский пост 30 июня 1992 г. восьмого президента Филиппин Ф. Рамоса, победившего на майских выборах (его кандидатуру поддерживала К. Акино).
Ф. Рамос — интеллектуал и прагматик, нарушивший привычные стандарты филиппинских политиков столь высокого ранга. По своему происхождению он не был связан с традиционными политическими кланами, впервые в истории Филиппин во главе государства оказался профессиональный военный, генерал, входивший в высшее руководство вооруженных сил при Ф. Маркосе и К. Акино. Кроме того, это первый президент-протестант в католической стране. Как тип лидера Ф. Рамос продолжил немногочисленный список «сильных президентов» — М. Кесона, Р. Магсайсая, Ф. Маркоса. С его приходом к власти маятник филиппинской политики качнулся в сторону централизации и усиления государственной власти. Девиз его предвыборной кампании — работающая демократия с сильной демократической властью, способной консолидировать общество. Это не была обычная пропагандистская риторика. При Ф. Рамосе обозначились новые тенденции развития — к усилению власти президента, реформированию и ускоренной модернизации экономики как основы стабилизации, но в отличие от близкого по существу эксперимента Ф. Маркоса без деформации демократических институтов и правопорядка, без ущемления гражданских прав.
В программе «трех модернизаций» (1994) — экономической, социальной, политической — первое место заняла экономика. За 1992–1996 гг. Филиппины совершили прорыв из многолетней экономической разрухи к экономической стабилизации. Динамика экономического роста изменилась от пулевых показателей рубежа 1990-х годов до 6,5 % роста ВВП и 7,3 % ВНП в 1996 г. В основу модернизации экономики была положена одобренная МВФ программа либерализации экономической политики, включавшая целый комплекс мер: разгосударствление, приватизацию, поощрение частного предпринимательства, создание специальных экономических зон, обеспечение благоприятного климата для иностранных инвестиций, расширение участия Филиппин в системе международного разделения труда. К концу 1990-х годов Филиппины реально могли ноши в число новых индустриализирующихся стран. Как известно, азиатский кризис 1997–1998 гг., поразивший все страны ЮВА, негативно сказался и на экономическом положении Филиппин. Но грамотная экономическая политика Ф. Рамоса (вместе с рядом объективных обстоятельств) помогла несколько самортизировать последствия кризиса сравнительно с ситуацией в остальных странах АСЕАН.
Социальную базу правительства Ф. Рамоса составляли технократы, представители значительной части предпринимательских и финансовых кругов, среднего класса, иными словами все те элементы общества, которые были вовлечены в процесс модернизации и получили выгоду от оживления рыночной экономики.
В ходе политической стабилизации положительные сдвиги произошли в сдерживании экстремистской оппозиции: были частично нейтрализованы, частично привлечены на сторону правительства военные оппозиционеры; сокращены масштабы левоповстанческого движения, в частности благодаря легализации КПФ и широкой амнистии участников вооруженной борьбы. Третий компонент экстремистской оппозиции — мусульманский сепаратизм — тоже в какой-то степени был ослаблен. В сентябре 1996 г. произошло без преувеличения историческое событие — подписание (в результате сложных многоэтапных переговоров с сепаратистами) в Маниле при посредничестве Индонезии мирного договора между администрацией Ф. Рамоса и наиболее крупной сепаратистской организацией ФНОМ. Впервые была принята вполне реалистическая программа развития Юга и создана автономия (в ряде провинций о-вов Минданао и Суду) во главе с лидером — мусульманином Нур Мисуари. Разумеется, замирение не было полным и прочным — оставался еще ряд сепаратистских организаций и групп, продолжавших вооруженную борьбу.
Труднее всего шел процесс реформирования политической системы, где действуют устойчивые стереотипы традиционной политической культуры. Однако
