и здесь с помощью сложных маневров Ф. Рамосу удалось привлечь на свою сторону часть оппозиционных партий. Первые шаги по консолидации политической элиты вокруг президентской программы реформ дали свои результаты в мае 1995 г. на промежуточных выборах в конгресс, где проправительственная коалиция из трех партийных блоков одержала блестящую победу. Последние годы президентства Ф. Рамоса (примерно с конца 1996 г.) были омрачены вспышкой острой политической борьбы, связанной с проблемой смены власти. Сторонники Ф. Рамоса, заинтересованные в продолжении курса реформ, создали широкое общественное движение за его переизбрание на второй срок. Были собраны необходимые 5 млн. подписей под петицией в конгресс, который должен был санкционировать проведение плебисцита о принятии соответствующей поправки к конституции. Эта инициатива была отрицательно встречена в обеих палатах конгресса. Но и многие рядовые филиппинцы опасались возврата к диктатуре (тем более, что президентский пост вновь должен был перейти к генералу и бывшему соратнику Ф. Маркоса). В 1997 г. в Маниле прокатилась волна массовых демонстраций против принятия конституционной поправки. Примечательно, что организаторами и руководителями «парламента улиц» были кардинал Х. Син (явно недовольный возвышением в политике лидера-протестанта) и экс-президент К. Акино, хотя ее связывали дружеские узы с Ф. Рамосом, в свое время лично возглавлявшим все операции по подавлению антиакиновских путчей. Формально К. Акино защищала незыблемость конституционных законов. 21 сентября 1997 г. состоялся самый многолюдный марш протеста, приуроченный к 25-й годовщине введения Ф. Маркосом военного положения. Оценив реальную расстановку общественных сил, складывавшуюся не в пользу Ф. Рамоса, он в очередной раз проявил гибкость и прагматизм, использовав акцию протеста для публичного замирения с оппозицией. Выйдя к митингующим, он заявил о своем окончательном решении не баллотироваться на второй срок и передать власть законным путем тому, кто будет избран президентом в мае 1998 г.
В мае 1998 г. президентом был избран Дж. Эхерсито Эстрада (вице-президент в администрации Ф. Рамоса), в прошлом популярный киноактер (Эстрада — его экранный псевдоним), создавший в кино образ некоего филиппинского Робин Гуда, борца за справедливость и защитника «маленького человека». В отличие от Ф. Рамоса это политик традиционного типа, харизматик и популист, всячески поддерживающий образ «человека масс» (его второй псевдоним — Эрап, по-португальски нечто вроде «свой парень»). Он не был новичком в политике, пройдя лет за двадцать путь от мэра маленького городка до второго человека в государстве. Основной электорат Эстрады — маргиналы, люмпенская среда, городские низы, жители трущоб. Его поддерживали промаркосовские круги, часть бизнесменов и депутатов конгресса. Он одержал легкую победу на выборах в мае 1998 г. (из 30 млн. избирателей за него было отдано 10,7 млн. голосов, за его соперника — 4,3 млн.), хотя и выступил с крайне невнятной программой, в которой преобладали популистские и националистические лозунги и одновременно заявления о намерении продолжать реформаторский курс своего предшественника.
С приходом к власти девятого президента довольно быстро стали оправдываться пессимистические прогнозы его противников (не только прорамосовские круги, но и большинство бизнес-элиты, технократов, интеллигенции, руководства католической церкви[71]) о свертывании курса на модернизацию, упадке экономики, втягивании общества в новый виток дестабилизации. Был взят курс на жесткое подавление экстремистской оппозиции, что естественно привело к всплеску левоповстанчества в христианских районах, насилия и кровопролития на мусульманском Юге.
Но Дж. Эстраде было не суждено провести в президентском кресле отведенное конституцией шестилетие. В 1999 — начале 2000 г. он был уличен в крупномасштабной коррупции, казнокрадстве, темных махинациях, наносящих ущерб экономике. Однако затянувшаяся процедура импичмента Дж. Эстрады (2000 г.) в конгрессе, где у него было немало сторонников, протекала вяло и вообще грозила сойти на нет. Тогда инициативу отрешения президента от власти вновь взял на себя «парламент улиц». В массовых выступлениях в Маниле участвовали те элементы столичного населения, которые наиболее страдали от популизма, некомпетентности и нечистоплотности в делах и политике главы государства (выходцы из среднего класса, бизнеса, клерикальных кругов, многочисленные неправительственные организации гражданского общества, интеллигенция и т. п.). Но парадокс заключается в том, что революция, «Власть народа № 2» оказалась лишь фарсовым повторением событий 1986 г., поскольку в данном случае речь шла о свержении хотя и несостоятельного, но демократически избранного, причем большинством голосов соотечественников, верховного политического лидера. Тем самым была грубо нарушена конституция[72]. Вмешательство «парламента улиц» в политический процесс в такой стране, как Филиппины, где существует глубокий дисбаланс во взаимодействии современного и традиционного внутри политической системы, при чрезвычайно высокой степени персонализации политики и несформированности партийных структур современного типа, может привести к политическому хаосу, вызывает сомнение в жизнеспособности филиппинского варианта либеральной демократии.
Таким образом, в XXI столетие Филиппины вступили с обширным комплексом нерешенных проблем, в обстановке дестабилизации, обострения противостояния «власть-оппозиция», превращаясь в один из очагов насилия и нестабильности в регионе Юго-Восточной Азии.
Глава 39
Китай
Ю.М. Галенович
Об образовании КНР было объявлено 1 октября 1949 г. Появление КНР, безусловно, важное событие в новейшей истории Китая. В то же время трудно даже сказать, что именно в недавней истории китайской нации имело наибольшее значение: это событие или «культурная революция». Мао Цзэдун говорил, что в своей жизни он совершил два главных дела — изгнал Чан Кайши на Тайвань и зажег огонь «культурной революции». И то и другое «дело», каждое по-своему, сказалось на жизни сотен миллионов китайцев.
«Культурная революция» была начата Мао Цзэдуном в 1966 г., однако и история КНР до «культурной революции» может рассматриваться как время борьбы между двумя направлениями в политике, а также как время подготовки «культурной революции». О ее окончании было объявлено в 1977 г., т. е. после смерти Мао Цзэдуна в 1976 г. Тогда и началась другая эпоха, когда одни стремились «продолжать дело» и «развивать идеи» Мао Цзэдуна, а другие искали альтернативный путь развития.
В XX в., особенно в последние его десятилетия, ускорился процесс вовлечения китайцев в общемировую жизнь. Многие правила прошлого стали отмирать. Все большее значение приобрели процессы глобализации в экономической и политической жизни, общечеловеческие ценности. Не отрицая значения традиционных представлений и правил, хотелось бы только подчеркнуть, что, оценивая эти явления, необходимо принимать во внимание в совокупности и старое, традиционное, и новое, современное, не ограничиваясь чем-либо одним и не считая, например, что только старое (традиции, а также то, что именуют «спецификой», или своеобразием Китая) — это главное, что объясняло жизнь Китая в конце XX в. Скорее наоборот, современное, общечеловеческое все больше преобладало; старое хотя и оставалось, но его необходимо учитывать лишь во вторую очередь.
Китайская Народная Республика в третьей четверти XX в.
Во второй половине 1940-х годов по Китаю прокатилась
