одной временной неквалифицированной работы на другую – разнорабочим, грузчиком, кладовщиком – и в августе устроился в компанию «Фред Бронья продьюс», торговавшую фруктами и овощами на общественном рынке к югу от города. Бронья и его брат Тони наняли новых сотрудников с минимальной зарплатой, но предоставили им дополнительные льготы, включая бесплатное питание и хорошие условия труда. В их большом просторном рынке пахло как в придорожном овощном киоске. Братья продавали только самые свежие продукты и старались выполнять специальные заказы: опунция – для выходцев с Сицилии, гранаты – для греков, перец чили – для латиноамериканцев, грибы бок-чой и мацутаке – для азиатов, хурма, желудевая тыква, чайот, сморчки, лисички. Подпорченные продукты выкладывали в отдельные корзины – для своих рабочих и бездомных.
Братья заметили, что новичок каждый вечер наполняет корзины своего пятискоростного велосипеда и на следующее утро приходит на работу чуточку располневшим. Но работал он хорошо, и они пришли к выводу, что пользы от него больше, чем вреда.
5. Фред Бронья
Шоукросс одурачил нас, ясно? Он был сильным на вид парнем, с брюшком, покатыми плечами и большими руками. Он был трудолюбивым сукиным сыном. Однажды я сказал:
– Эй, ты же вроде смышленый парень. Как получилось, что ты берешься за работу за минимальную зарплату? Проблемы с алкоголем или наркотиками?
– Нет, я бывший заключенный, – ответил он. – Мне трудно найти работу.
Мы перевели его в подсобку, где готовят блюда для отелей и ресторанов. Он чистил лук, шинковал капусту для салата коул-слоу, нарезал перец и удалял семена, готовил палочки из моркови и сельдерея, брокколи и цветной капусты и тому подобное. Никогда не жаловался, держался особняком.
Сначала мы взяли его к себе временно, но потом он подошел к моему брату Тони и сказал:
– Видишь, я хорошо делаю свое дело. Почему бы тебе не перевести меня на полный рабочий день?
Мы поговорили. Тони сказал:
– Знаешь, Фред, этот парень прав.
Нам легко далось это решение. Мы и подумать не могли о нем что-то плохое. Мы решили, что он безвреден – с приветом, но безвреден.
Он ездил на работу на велосипеде до самой зимы – должно быть, час в одну сторону, десять-двенадцать километров от его квартиры на Александер-стрит. Он приходил либо вовремя, либо раньше и работал с семи утра до трех или половины четвертого. Не трепался, делал свою работу, поэтому, когда он попросил ключ, чтобы начинать пораньше, мы дали ему ключ.
Через некоторое время у него начались некоторые проблемы. Он схватил одного парня за шею и впечатал его в стену. Рассказывал странные истории о том, как был солдатом, как одна женщина не хотела признаваться, что она вьетконговка, поэтому они привязали ее ноги к согнутым деревцам, полоснули по промежности, и деревья, распрямившись, разорвали ее на куски. Он улыбался, когда рассказывал об этом.
Потом я узнал, что он приставал к Лоретте Нил, девушке из Западной Вирджинии. Ей было двадцать три или двадцать четыре года, она была пухленькая, одна из наших лучших работниц. В то или иное время у нас работала почти вся семья Нилов – Роско, Рекс Аллен, Дон Уильям, Роберт, Джеймс Эдди, Лоретта – все они хорошие работники. Их мама, Клара, тоже хотела найти работу, сказала, что была поваром и знает, как обращаться с продуктами. Она сказала Тони:
– Я покажу своим детям, как что-то делать, и они лучше справятся с твоей работой.
Тони подумал и сказал:
– Мы наймем их, но ты, мамаша, оставайся дома.
Боже, благослови моего брата, у него было какое-то предчувствие.
Однажды Лоретта пришла в офис и сказала:
– Шоукросс не дает мне проходу. Я ему не доверяю.
Я отвел парня в сторону.
– Арт, – сказал я, – что ты делаешь за стеной заведения, меня не касается, но когда ты здесь, не трогай женщин. Особенно Лоретту.
Он немного вскипел.
– Да ее здесь все трахают, не понимаю, почему мне нельзя.
– Давай-ка полегче, – сказал я.
Потом выяснилось, что это все неправда. Не знаю, откуда у него завелись такие мысли. Лоретта правда много дурачилась, и он, по простодушию, неверно истолковал ее поведение. Так что я сказал ему:
– Не знаю, чтобы ее здесь кто-то трахал.
Он уперся и опять давай за свое, так что я не выдержал и сказал:
– Держи подальше от нее свои сраные руки! Если узнаю, в следующий раз вылетишь отсюда на хер. Никто ее не трахает. И такие разговоры вредны для бизнеса.
Он отступил и сказал:
– Я ничего такого не имел в виду.
Лоретта иногда поддразнивала его. Я сам слышал, как она однажды сказала: «Я была бы самой лучшей задницей, которая у тебя когда-либо была».
– Видишь, Лоретта? – сказал я ей. – Ты сама виновата, что он к тебе пристает. Ты его дразнишь.
Но потом он от нее отстал. К тому времени он познакомился с ее матерью.
6.
Клара Нил жила в полутора километрах к северу от центра Рочестера. У нее было десять взрослых детей, и те из них, кто хотел в тот или иной момент побыть в ее доме, всегда находили там место. Некоторые оставались ненадолго, некоторые просто тусовались, а некоторые жили постоянно, как «Боунс», урожденный Роберт, ее младший двадцатитрехлетний сын, работавший в ночную смену слесарем, и ее старший сын Роско – ему было тридцать девять лет, он работал в «Бронья продьюс» с 1980 года и едва умел читать или писать, но, по словам босса, знал «чертовски много больше, чем показывал».
Покосившийся одноэтажный дом Нилов выглядел так, словно его в целости и сохранности перевезли сюда с нищих южных земель. Район вокруг завода «Хики-Фримен» считался настолько неблагополучным, что пиццерии отказывались его обслуживать. Впрочем, мама Клара не баловала детей фастфудом. Ее формальное образование закончилось в пятом классе, но Клара была прекрасным поваром и готовила такие фирменные блюда, как цыпленок, обжаренный до золотистой корочки, политый сливочным маслом, пышное картофельное пюре с соусом «Горы Западной Вирджинии», а также супы по рецептам, которые передавались в ее семье из поколения в поколение и отличались тонкими нотками солонины и бекона.
Приготовление пищи для взрослых детей требовало времени и внимания, но это был еще один способ показать любовь, которая объединяла и сплачивала семейство Нилов. Все видели в Кларе силу их рода, женщину, которая умела выживать. На ней же лежало и все остальное – от уборки в доме до уничтожения тараканов.
– Мы потратили сто пятьдесят долларов, чтобы избавиться от них, но война продолжается, – говорила она, откидывая голову в хриплом смехе, от
