посторонних своим глубоким мужским голосом. Ему нравилась музыка, особенно гавайская гитара, но он не возражал, когда она переключалась на свою любимую радиостанцию и слушала музыку в стиле кантри и вестерн. Он любил готовить и с гордостью создавал изысканные блюда. («Он готовил лосося
сотнями разных способов», – говорила она.) Он делал больше, чем полагалось в среднем, по хозяйству: развешивал одежду, мыл посуду и чистил кастрюли. Он терпеть не мог беспорядок. Приходя домой с работы, он первым делом расставлял вещи по местам. Он читал книги в мягкой обложке о Вьетнаме, а также «Ридерз дайджест», «Янки», «Уорлд ньюс», «Кейбл ТВ ньюс» и таблоиды вроде «Нэшнл инкуайрер» и «Стар». Он набрасывался на кроссворды и другие головоломки, редко разгадывал их, но не бросал попытки.
Больше всего он любил смотреть телевизор и иногда как будто отгораживался от Роуз, уставившись в экран и беззвучно шевеля губами. Он говорил, что мать не разрешала ни ему, ни отцу смотреть шоу с участием красивых или полуодетых женщин и что Бетти называла их шлюхами.
– Посмотри на эту сучку! – взволнованно говорил Арт. – Ты когда-нибудь видела такие сиськи?
Он как будто разговаривал с мужчиной и, казалось, не понимал, что его возлюбленная страдает от лишнего веса и чувствует себя неловко из-за его комментариев.
Роуз старалась проявлять понимание. Она знала, что у него сексуальные проблемы, а кто этого не знал? В редкие моменты откровенности он говорил, что его тетя дефилировала перед ним в лифчике и трусах, когда ему было девять, ласкала его и научила оральному сексу. Это помогло Роуз понять его вкусы в постели. В Рочестере он чаще, чем раньше, испытывал сексуальное возбуждение, но жаловался, что не может достичь кульминации. За то время, что они были вместе, он испытал всего один оргазм, в тот первый уикенд в мотеле близ Бингемтона.
Роуз чувствовала, что он более чем стоит всех ее хлопот. Оба прожили трудную жизнь, оба сделали ставку друг на друга и теперь налаживали отношения. Они еще покажут тем, кто сомневается! Она любила его и говорила ему об этом по двадцать-тридцать раз на дню. Иногда он отворачивался и говорил ей заткнуться.
– Я начинаю нервничать, когда ты так говоришь.
Но она не собиралась останавливаться.
3.
Соседи не могли решить, как воспринимать странного новичка. Иногда он был любезен и предупредителен; иногда хмурился и игнорировал их приветствия или дружеские замечания. Он мог поддержать интересную беседу, а затем ляпнуть что-то бессмысленное, что-то совершенно несвязное или ответить на вопрос, который никто не задавал.
Он вовремя вносил ежемесячную арендную плату в размере 255 долларов и изо всех сил старался угодить управляющей Ивонн Ламер, даже предлагал посидеть с ее внуками и приглашал ее на рыбалку вместе с ним. Он ухаживал за маленькой лужайкой перед домом, не дожидаясь разрешения, и когда в ноябре пошел снег, первым схватил лопату. Да, он не излучал теплоты или человеческой доброты, но, казалось, хотел, чтобы его ценили даже те люди, которых он едва знал. Он был умелым мастером на все руки и делал вид, что рад, когда его просили починить электроприбор или решить проблему с сантехникой. Он дарил конфеты и монеты детям жильцов, а взрослым раздавал спичечные коробки, старые журналы, газеты и другие безделушки. Казалось, он был полон решимости раздать все свое имущество. Без внимания не оставался даже кассир в банке.
– Если кому-то что-то было нужно, – рассказывала позже Роуз, – Арт добывал это. Если кто-то голодал, он отдавал им нашу еду или выходил и покупал еще. Он отнес соседям сумки с одеждой, потому что у них ничего не было. Он приводил людей с улицы и готовил им еду.
– Да, он был готов снять и отдать вам собственную рубашку, – сказала соседка, Сьюзан Ристаньо.
Но, как и некоторых других жильцов, ее беспокоил его холодный взгляд и необычные реакции.
– У него была темная сторона, – сказала она. – Иногда он пугал меня.
В течение нескольких месяцев домоправительница Ламер предоставляла ему тройной статус: добровольного разнорабочего, личного друга и привилегированного жильца, но в конце концов решила увеличить дистанцию. Ламер считала его простым, грустным, одиноким человеком, которого тянет к чужому семейному теплу, но после того, как она несколько раз пригласила его присоединиться к клану Ламер на пикник, он, казалось, неправильно понял ее дружелюбие.
– Он быстро подружился со всей моей семьей, – рассказывал позже ее муж Джеймс, – начал принимать участие во многих наших семейных мероприятиях. Это выглядело плохо, почти как если бы он занял мое место. Одно время он даже водил моих внуков на Хэллоуин за конфетами. На одной из наших семейных прогулок Арт даже заигрывал с моей женой. Помню, мы ели свиной ростбиф, и Арт схватил мою жену за грудь. Она очень расстроилась и высказала ему, что об этом думает. Даже пригрозила, что, если он еще когда-нибудь сделает что-то подобное, она убьет его. Арт ответил, что ей лучше бы следить за тем, что она говорит, иначе у нее будут неприятности.
Эта социальная проблема не решалась до тех пор, пока Ламеры не переехали из особняка и не прервали контакт с ним.
4.
С самого начала Шоукросса, казалось, привлекали яркие огни на перекрестке Монро-авеню, в двух минутах ходьбы к западу от дома. На углу располагались пожарная часть, ресторан «Радж Махал» («Аутентичная индийская кухня»), гастроном «Нью-Дели» и закусочная «Данкин Донатс», стоящая под углом, так что она была обращена как к Александер-стрит, так и к Монро-авеню. В нескольких кварталах от дома, в каждом из двух направлений, находились магазины с порножурналами и видеофильмами, благотворительные магазины, прачечные самообслуживания, «Севен Илевен», кафе «Жажда Энрайта» и винный магазин, «Театр Монро» («фильмы для взрослых») и целая галерея ресторанов быстрого питания, включая «Макдоналдс» и «Арбис». А еще там была средняя школа Монро, пыльное старое здание, за которым находились большое травянистое спортивное поле и заброшенная беговая дорожка протяженностью четыреста метров. Дети всегда были рядом.
В перерывах между подработками Шоукросс стал зависать в «Данкин Донатс», попивая кофе и просматривая «Ю-Эс-Эй тудей» и «Рочестер таймс-юнион». Завсегдатаи находили его отзывчивым и покладистым парнем, хотя разговорчивостью он не отличался. Будь у него выбор, он, по всей видимости, предпочел бы общество женщин. Он не занимал место на маленькой парковке ресторана и либо ходил пешком, либо ездил на синем женском велосипеде «Швинн» с неглубокой корзиной и американским флагом спереди и двумя глубокими корзинами сзади. Шоукросс объяснил знакомому, что купил велосипед для Роуз, но та никак не может научиться ездить.
Он переходил с
