Читаем без скачивания Путь эльдар: Омнибус - Энди Чемберс

Нагим и скованным они приволокли его сюда, чтобы продемонстрировать Векту, и поместили между архонтами, что выстроились полумесяцем перед ступенями, ведущими к трону тирана. Само же возвышение трона было поднято и подобно толстой колонне из металла вздымалось к самому потолку.

Прямо перед возвышением, всего в нескольких метрах от Иллитиана, находилось нечто неправильной формы, высотой по пояс, скрытое под черным шелковым покрывалом. При виде этой вещи у Иллитиана появилось дурное предчувствие, что она нужна для какой-то предстоящей пытки, но что именно это было, он не мог даже гадать. Секунды тянулись за секундами, и лишь вой далеких ветров нарушал тишину, пока архонты выжидали в безмолвии.

На первой аудиенции Векта присутствовала сотня архонтов, теперь же, как заметил Иллитиан, у подножия престола стояло едва ли два десятка. Впрочем, все фавориты Векта были на месте: Ситрак, Малис, Хромис, Маликсиан и Ксератис. Была здесь и предательница Кселиан, хотя, как с некоторым удовольствием увидел Иллитиан, ни один архонт не желал стоять рядом с ней.

Свет, просачивающийся в зал сквозь высокие окна, выглядел тусклым и ядовитым — краденые солнца снова были запечатаны в удерживающие их субцарства и источали на вечный город самое слабое возможное освещение. На миг Иллитиану захотелось, чтобы он мог еще хоть раз промчаться по небу, над распростертым внизу городом, мечтая о днях, когда он будет повелевать им.

Ожидание вдруг прервалось тяжелой поступью кабалитов Черного Сердца, которые рядами вошли в зал аудиенций и заняли позиции вокруг возвышения или вдоль стен. За ними последовали многочисленные придворные и живые игрушки Векта, которые расположились на ступенях престола. Среди них Иллитиан увидел двух миньонов Беллатониса, Харбира и Ксагора, в компании скачущей фигуры в маске и сером облачении. Он ненадолго задался вопросом, кто из них — настоящий Беллатонис, но потом решил, что слишком устал, чтобы ему было дело до этого.

В ряд построили труппу рабов, которые запели отрывок из «Мальдис Узкх Вект» — Триумфа Векта — под тщательным руководством двух гемункулов. Когда голоса рабов достигли крещендо боли, колонна металла плавно, словно поршень, скользнула вниз и достигла одного уровня со ступенями. Полукруглый щит из энтропической энергии на вершине престола завихрился и рассеялся, открыв темный и уродливый трон, на котором восседал Асдрубаэль Вект. Верховный властелин Комморры одарил архонтов широкой злобной улыбкой.

— Иллитиан, я так рад, что ты смог к нам присоединиться, — с неуместным весельем сказал Вект. — Твое присутствие сделает сегодняшний урок бесценным.

— Урок о том, что ты уязвим, Асдрубаэль Вект, — ответил Иллитиан, поворачиваясь так, чтобы обращаться и к архонтам. — Ты можешь убить меня, но мое место займет другой. Настанет день, когда ты падешь, и я его приблизил!

Вект насмешливо приподнял брови и поднялся с трона.

— Твоя дерзость звучит как слабость и отчаяние, Иллитиан, — сказал тиран, спускаясь к накрытому тканью комку перед троном. — Для тебя было бы лучше молить меня о пощаде — я склоняюсь к тому, чтобы даровать ее.

Иллитиан заморгал в удивлении. Хотя он и знал, что Вект просто играет с ним, он не мог сдержать искру надежды, что вспыхнула в его груди. Верховный властелин увидел это и усмехнулся.

— Твой оптимизм достоин восхищения, но, как мне кажется, именно он, в первую очередь, и привел тебя сюда. Оптимизм и гордыня — о, и большая удача, не стоит забывать о ней…

Вект взмахнул рукой и сдернул шелковое покрывало. Под ним оказалась реалистичная статуя сжавшейся фигуры, выполненная из черного стекла. Иллитиан сразу же узнал ее: это было его старое тело, выброшенное и позабытое с тех пор, как он выбрался из него и спасся от стеклянной чумы, которая его уничтожала. Кровь отхлынула от его лица, и из каждой поры потек пот.

— Ты так и не спросил меня, почему я хочу сохранить тебе жизнь, — сказал Вект. — Спроси сейчас.

— Почему…? — только и смог выдавить Иллитиан горлом, пересохшим от страха.

— Потому что к тебе прикоснулись боги, Иллитиан, — с жестокой издевкой ответил Вект. — Есть силы, которые вложили в тебя столь много, что отделение твоей души от тела будет иметь последствия, которых лучше будет избегать… пока что.

— Силы? — в смятении повторил Иллитиан.

Вект посмотрел на него черными пронзительными глазами, в которых горел злой умысел.

— То, что ты даже не догадываешься о них, и есть, как я полагаю, величайшая ирония, — холодно заметил он. — Шут говорил, что это так, и все же я счел, что в это сложно поверить. Из тебя сделали пешку, Иллитиан, слугу потаенных хозяев. Твое самонадеянное тщеславие привлекло внимание Архитектора Судьбы, и эта переменчивая сущность направила тебя на поиски запретного знания и наивысшей власти. Твоя сила, какой бы она ни была, никогда тебе не принадлежала. Она была дарована тебе из тайного источника, а теперь божество оставило тебя.

Негодование пронизало каждую фибру Иллитиана. Он не был пешкой потусторонних сил! Его мотивы были его собственными! Вект открыто ухмылялся, упиваясь его внутренними муками. Иллитиан же чувствовал, как под яростным водоворотом эмоций начинают шевелиться первые червячки сомнения. Сколько раз невероятный каприз удачи помогал его планам? Сколько раз его враги шли по ложному пути? Сама возможность подобного сокрушала его душу.

Увидев, что Иллитиан достиг надира, Вект, похоже, пресытился своей игрушкой. Верховный властелин вернулся на трон, повернулся к придворным и дернул длинным пальцем, призывая выйти вперед одного из них. Это был тот, кого Иллитиан знал как Харбира, но лицо его стало белым, а тело костлявым — очевидно, это был настоящий Беллатонис, на пороге превращения в прежнего себя. Гемункул держал в руках серебристую корону с высокими шипами на лбу, наподобие рогов. Иллитиан узнал и ее. Он завопил и попытался отшатнуться, но его схватили. Беспомощный, он мог только смотреть и сыпать проклятьями, пока Беллатонис не насадил корону ему на голову.

Парализующая боль вонзилась в виски Иллитиана, раскаленный мучительный жар, который выжег все мысли, всю волю, кроме желания кричать. Появилось выкручивающее ощущение где-то глубоко внутри, как будто из самого средоточия его существа что-то вырывали. Потом — тошнотворное чувство перехода, и Иллитиан оказался обездвижен, слеп и почти глух, если не считать тишайшего эхо его собственных воплей, которое медленно угасало в его остекленевших ушах.

Пестрый наблюдал за жестоким представлением, которое Вект устроил из публичной пытки восставшего архонта. Как и сказал тиран, это был наглядный урок, демонстрация остальным архонтам, что их ждет, если они пойдут тем же путем. Вопли внезапно прервались, когда душа Иллитиана переместилась в едва живое вместилище из стекла, которое было его предыдущим телом.

Пестрый невольно содрогнулся при мысли о том, что должно произойти. Угроза еще не миновала.

Когда процесс завершился, Беллатонис отступил назад, и двух Иллитианов, из стекла и из плоти, оттащили прочь. Один мог стать новым архонтом восстановленного кабала Белого Пламени, если кто-то из него пережил смертоносный погром Векта. С равной вероятностью он мог быть приговорен к ужасной смерти по прихоти тирана. Другой, подлинный Иллитиан, как надеялся Пестрый, был обречен на долгое и бесплодное существование, продлеваемое гемункулами, насколько возможно. В мировом храме Лилеатанира он был свидетелем тому, что могло произойти с душой, отмеченной богами Хаоса, в момент смерти, и это было неприятное зрелище. Воспоминание об этом лишь делало тяжелее то, что ему предстояло сейчас совершить.

— Пестрый. Кселиан. Преклоните передо мной колени, — торжественно произнес Вект со своего темного престола. — Придите и молите меня о прощении. Ваши дары принесли мне удовольствие, но я все еще желаю выслушать причины для того, чтобы даровать вам дальнейшее существование.

Кселиан бесстрашно выступила вперед и преклонила колени перед Вектом, опустив голову. Пестрый проследовал к трону более сдержанно, остро чувствуя, что со всех сторон в него впиваются хищные взгляды комморритов. Он опустился на колени рядом с Кселиан, явственно ощущая ее столь близкое, почти животное присутствие и легкий мускусный аромат, похожий на запах крови…

Пестрый внезапно выбросил руку вбок со скоростью атакующей змеи и, казалось, едва прикоснулся к горлу Кселиан основанием ладони. Кселиан рухнула — ее тело было мгновенно иссечено изнутри корчащимися моноволокнами «поцелуя арлекина», который Пестрый прятал на запястье.

Придворные Векта подняли переполох и разбежались. Архонты и стражи ринулись вперед, обнажив оружие. Вект лишь поднял руку, требуя тишины, и продолжил с мрачным вниманием наблюдать за арлекином с трона. Не обращая внимания ни на кого, Пестрый склонился над быстро обращающимися в жидкость останками Кселиан с маленьким, тускло светящимся самоцветом в руке. Камень быстро налился яркостью и приобрел глубокий багровый оттенок. Арлекин выпрямился и, зажав между большим и указательным пальцами покрасневшую драгоценность, поднял ее пред взором Векта.