Несколько скоростных кораблей Волков бросились к туннелю. Ярость гнала их мстить отступающему врагу, но настойчивые приказы с «Храфнкеля» вернули корабли. Для надлежащей атаки сил не было, а оторвавшись от главных сил, корабли погибнут один за другим. Битва закончилась, и хотя VI Легиону удалось выжить, возможностей для расплаты не осталось.
Последние обломки, кружась и лязгая друг о друга, покинули место битвы, дрейфуя среди кристалликов крови. Линкоры медленно отключили лэнс-установки и обесточили главные двигатели. Выжившие соединились среди дрейфующих облаков обгоревшего металла. Истерзанные корабли VI Легиона тащились рядом с нетронутыми эскортниками Первого.
Над всеми висел огромный контур «Химеры». Ее корпус потемнел от орудийных залпов, а зубчатые пики мерцали из-за перегруженных пустотных генераторов. Величественный звездный форт был подобен королю среди подданных.
Не прошло и двадцати минут после того, как смолкли последние орудия, как на мостик «Храфнкеля» прибыло радиосообщение. Оно было кратким и в то же время учтивым, какими всегда и были передачи между этими двумя Легионами.
— Командир «Химеры» приветствует и отдает честь командиру «Храфнкеля», — зашипел голос в поврежденных вокс-устройствах треснувшего командного трона флагмана. — Он требует всем кораблям остановиться, обесточить батареи, а командующему флотом прибыть на «Химеру» на совещание. По воле Императора.
К этому времени Русс вернулся на свое место. Он сидел на троне и наблюдал за лихорадочными восстановительными работами, которые шли по всему мостику. Примарх криво усмехнулся.
— По воле Императора, — пробормотал он. — И что они могут знать об этом?
Гримнр тут же вспыхнул.
— Они не знают корабль примарха? — разъярился он. — Это они должны прибыть сюда. Повелитель, я отправлю вызов.
Русс поднял руку.
— Спокойно, — устало произнес он. — Оглянись. Ты хочешь показать им нашу слабость? В любом случае они имеют право. Не мы здесь победители.
Примарх поднялся. Тяжелая работа уже началась, медицинские команды вперемешку с бригадами рабочих Механикума перевязывали, ремонтировали, помогали друг другу. Продолжали прибывать списки потерь, и по первым свидетельствам они выходили опустошительными. Легион понес серьезные потери, и масштаб урона был очевиден всем. Принять новый бой любого масштаба был бы чудом. Вырисовывалась перспектива, которая, как правильно понимал Бьорн, изводила кошмарами Русса — пропустить главную битву, оказаться на обочине войны, смотреть, как другие становятся повелителями развернувшейся войны.
— Я пойду, — заявил Русс, вставая с трона. Он оглянулся туда, где сидел Орманд. Среди тысяч пострадавших, нуждающихся в умениях волчьих жрецов, его раны остались без внимания.
— И ты, — обратился примарх. — Пойдешь со мной.
В бархатном полумраке гулких помещений «Химеры» тянулись ряды мраморных колонн. В тенях сновали слуги, закутанные в толстые мантии и несущие церемониальные посохи, отмеченные образами зверей. Стилизованные в традициях Калибана геральдические символы были такими же запутанными, как лес, в котором некогда обитали их прообразы.
Русса и Орманда от пристани эскортировали Темные Ангелы в обсидианово-черных доспехах. Каждый рыцарь Калибана был вооружен длинным мечом, а поверх тяжелых доспехов носил светлую мантию. Из-за надетых на шлемы капюшонов линзы сияли, как кошачьи глаза в темноте.
В похожих на пещеры посадочных залах прибывшему Руссу оказывали все почести. Каждый Темный Ангел кланялся, прижимая руку к груди. Слуги склоняли головы до палубы, оставаясь распростертыми, пока он проходил мимо.
Руссу нашел это неприятным, но промолчал. Для него в экипаже «Химеры» все было необычно. Они носили боевые доспехи Первого Легиона, хотя с неуловимыми отличиями — в черной лакировке присутствовал зеленый цвет, а также повторяющийся мотив зверей. Эта иконография напоминала о королевстве под сенью крон деревьев.
— Сколько времени вы здесь находитесь? — спросил Русс, шагая по длинной галерее, увешанной церемониальными мечами.
— Пятьдесят девять лет, — ответил Орманд, сильно хромая. — Алаксес — новый форпост.
— И сколько здесь форпостов?
— Когда мы покинули Калибан, их было шесть. Сейчас должно быть больше.
Орманд сконфуженно посмотрел на Русса.
— Было сложно поддерживать связь. Иногда мы даже теряли контакт с родным миром. Здесь, среди облаков, дела обстоят хуже всего.
— Так что во имя Хель вы здесь делаете? — спросил Русс.
Орманд указал вперед.
— Если позволите, повелитель.
Они прошли через огромные двери из темного дерева и вступили в длинный зал с каменным полом и высокими окнами, вырезанными в стенах. Через витражные образы рыцарей, убивающих ужасов из чащи, просачивался красно-ржавый свет пустоты. В дальнем конце зала находился трон, изголовье которого венчал громадный образ химеры из полированной бронзы. В железных факелах мигало пламя, а от знамен доносился едкий запах ладана.
«Мы не такие уж и разные, — подумал Русс. — Мы оба берем родные миры с собой».
В приделах, под сенью больших колонн безмолвно и неподвижно стояли рыцари Первого Легиона. В конце зала гостей ждала одинокая фигура — судя по отличительным знакам лорд-коммандор. Он стоял с обнаженной головой возле пустого трона. По обеим сторонам от него в двух железных канделябрах горели пламя, отбрасывая мерцающий свет на худое лицо. Когда Русс приблизился, Темный Ангел низко поклонился.
— Милорд примарх, — обратился он четким и аристократичным голосом. — Благодарю, что прибыли сюда. Я — Алфалос, кастелян этой крепости.
Русс остановился перед ним, будучи на голову выше и намного шире. Его богато украшенный доспех все еще носил следы битвы с Альфа-Легионом. Среди столь аскетического убранства примарх походил на великана-людоеда, который забрел в рыцарский замок.
— Ты хочешь проделать это здесь? — спросил примарх
Алфалос поднял бровь.
— Повелитель?
Сытый по горло ритуалом, Русс извлек инеистый меч, остановившись, только когда услышал, как разом поднимаются несколько сотен болтеров.
Алфалос осторожно посмотрел на меч.
— Я решил, повелитель, что мы союзники.
Русс минуту смотрел на него, затем перевел взгляд на Темных Ангелов, направивших на него оружие, и медленно вернул меч в ножны.
— Вообще-то, это занятно, — сказал он. — Вы и в самом деле ничего не знаете.
— Кажется, я догадываюсь, — ответил Алфалос, тонко улыбнувшись. — Мы долгое время были вдали от нашего примарха. Некоторые традиции, несомненно, прошли мимо нас.
— Возможно, к лучшему, — пробормотал Русс. — Что ж, рассказывай. Это главный флот. Твой шпион сказал, что у вас есть еще корабли. Что здесь произошло?
— Мы надеялись на ответы от вас, — признался Алфалос. — Лорд Лютер сделал только то, о чем его просили. Он создал новые части на Калибане, обучил и снарядил новые Ордена и отправил их в крепости в пустоте. Сейчас мы сильнее, чем когда-либо в прошлом. У нас есть корабли и оружие, и рыцари для них. Нам не хватает только уверенности. Наши приказы не изменились, даже если это нельзя сказать про Империум.
Алфалос приблизился.
— Мы кое-что знаем, но не все. Что Легионы воюют друг с другом, что Исстван сгорел. Каждый цикл наших астропатов изводят кошмары о предательстве, и все же образы сбивают с толку.
Кастелян, извиняясь, посмотрел на Русса.
— И поэтому мы решили проявить осторожность. Нам не хватало определенности. Прошу меня извинить, ваша репутация…
Русс раздраженно отмахнулся.
— Оставим это. Значение имеет только следующий шаг.
Он уже лихорадочно думал о скрытом Легионе. Если на Калибане были силы более мощные, чем кто-либо знал, тогда ход этой войны решительно изменится. Великий союз мог бы вернуть удачу его собственному Легиону. Перехватив инициативу, Русс мог напасть на самого Гора.
— Но что со Львом?
Алфалос сухо посмотрел на него.
— Тишина.
— Ты ничего не слышал?
— Я надеялся, что у вас есть новости. Вы братья.
— Это значит меньше, чем ты думаешь.
Он понятия не имел, где был Лев. Экспедиционные флоты были сильно разбросаны, следуя своим заданиям, создавая новые направления крестового похода. Лев был одним из самых гордых, соперничая с Гиллиманом в скорости завоеваний. Русс после Просперо часто думал о нем, пытаясь отгадать, как и в случае со многими из своих братьев, каким путем тот пойдет. Возможно, Гор получил еще одного союзника, но в это было сложно поверить. Лев сам желал должности магистра войны, и, несомненно, никогда не удовлетворится вторым местом после старого соперника.
— В создавшейся обстановке я ничего не могу сказать тебе, — сказал Волчий Король довольно искренне.
