Что это такое, стал думать Ростик, что же это за «мерцание» такое? Ведь как-то же это связано с теми выпрыгивающими из ниоткуда медузами, которые так терроризировали людей и пурпурных во время похода по этим землям?.. И кстати, почему прозрачные прыгуны не атакуют комши? Или атакуют, только те умеют с ними справиться? Слишком много вопросов, на которые не приходят ответы. А они нужны и именно сейчас, когда возможно как-то использовать это знание…
Впрочем, такое с ним тоже бывало не раз. Кажется, в голове пусто, но что-то крутится в сознании, и остается лишь подстегивать себя, чтобы… Нет, все-таки слишком сложными были эти бои, концентрации требовали изрядной, не до размышлений. А жаль. Только и остается надеяться, что будет время подумать. Или наоборот – если они не удержат пауков, то и думать о таких вещах станет бессмысленно.
– Мама родная, – внезапно почти детским голосом проговорила Гуляб.
Рост сразу вернулся из своих дурацких, ненужных сейчас отвлечений к реальности, осмотрелся… Прочерчивая в воздухе густой дымный след, на землю падал крейсер. В воздухе еще оставался не слишком длинный горизонтальный шлейф, неровный, уже раздуваемый ветерком, который над рекой все-таки гулял. А потом он переходил вертикаль…
Удар о землю был так силен, что захотелось зажмуриться. Почти сразу оранжевое пламя снопом взметнулось к серому Полдневному небу, и лишь спустя пять счетов докатился звук взрыва. Изыльметьев вдруг заговорил часто и быстро, даже негромко, но его почему-то было слышно через вой котлов:
– Это же… Игорек Футболист, что же он наделал?..
– Прекратить! – заорал Ким.
Он вывел свой крейсер в горизонталь, но машина почему-то все равно висела, опустив правый борт, и потому заскользила к очень недалекой воде. У Ростика даже пушка крутанулась в сторону крена, видимо, он тоже слегка разжал пальцы.
Крейсер Ким все-таки поймал, выровнял, хотя они еще некоторое время скользили вперед и вбок, как по невидимому, но очень скользкому льду, обернулся, глядя на Гуляб в упор, отчеканил:
– Прекратить. Будешь тут эмоции поднимать, я тебя… спишу и не посмотрю… Сама должна понимать, – добавил он уже спокойнее.
Они поднялись, Ким покружил немного, выискивая следующий объект для атаки, но машина почему-то все время подрагивала, словно пилоты теперь, после гибели крейсера Израилева никак не могли собраться, чтобы идти на следующую штурмовку. Так, решил Ростик, кажется, сегодня ночью цирка с низким пролетом над пауками не будет.
Так и оказалось, едва выключилось солнце и река стала невидимой на фоне чуть более темной земли, едва ушло зарево на условном западе, Ким решительно направил крейсер к Водному миру, где было назначено место сбора для получения припасов и отдыха. Летели больше часа, на всех давило слишком близкое присутствие комши, хотя каменистый островок, где собирались машины, был надежно отделен от переправы через реку огромной, чуть не в тридцать километров, непроходимой для пауков болотиной.
Островок этот был уже набит крейсерами, видно его было издалека из-за костров, около которых расположились экипажи и бакумуры обслуги, которые исправно готовили ужин.
Едва они приземлились, едва расположились, усталые, замедленные, к ним тут же подскочили две пурпурные тетки. Одна с длинными и грязноватыми волосами, забранными в подобие конского хвоста, предложила фасолевой каши с крупно порубленной дичиной и чай, много чаю. Причитала она почему-то с певучим украинским выговором:
– Не-ед, к'шать дн-до, по-очем н'ко не к'шад…
– Дай хоть дух перевести, – мирно попросил Ким, на правах командира, – посидим, и кушать захочется. Пока только чаю давай.
Чай в больших солдатских кружках из алюминия, впрочем, тоже сначала показался невкусным. И чересчур горячим. Может быть, потому что в нем было слишком много меда, от этого он наводил на мысли о болезнях и потерях. К тому же Ростика от сырости стало знобить, он хотел было отправиться к грузовозам, чтобы отыскать какую-нибудь шинель взамен той куртки, которую до дыр изгваздал Сэм, когда тушил пожар. Но Ким, оказывается, уже этим озаботился, что-то приказал второй тетке, та осмотрела Ростика, не приближаясь к нему, и утопала. Шинель, длинную и тоже не вполне чистую, пахнущую сеном из незнакомой травы, принесла… Это была Лада, она была свежее всех летчиков, которые дрались на переправе, поэтому Рост решил, что она только что из Боловска. Так и оказалось.
– Мы сегодня почти не воевали, – стала говорить Лада, поглядывая, как измученные ребята оттаивают с кружками в руках, иногда поклевывая стынущий ужин, – так, постреляли немного, а потом сюда разгружаться пошли.
– Я бы тебя за такие художества… – неопределенно отозвался Ким. – Сколько раз говорено, сначала разгружаетесь, лишь потом летите в помощь.
– Я слышала, сегодня Израилев-Футболист? – спросила Лада. Ей никто не ответил. Только Ким, порывшись на поясе под своей полетной курткой, вдруг достал солдатскую флягу, открыл ее и, мрачно сверкнув глазами, протянул Росту.
Ростик принюхался, это был спирт с чем-то растительным, таким пойлом Ким его угощал уже, после него становилось туманно, но сил прибавлялось. Рост поднял флягу, осмотрел всех, кого освещал костерок.
– За ребят. – Спирт был едким, как кислота, но после него стало не так темно и муторно. Хотел передать Изыльметьеву, у того, как ни удивительно, оказалась своя фляга, только в брезентовом чехле. Тогда Рост сунул флягу Ладе.
Выпили, молча присоединившись к словам Ростика. Потом Ким выпил еще раз, не отводя глаз от огня.
– Удивительно, как мы прошли тут позапрошлой зимой? – спросила Лада, чуть повернувшись к Росту. – Гиблые же места, даже я чувствую.
– Они тоже пройдут, – отозвался Изыльметьев, – сколько бы мы их ни утюжили… Пройдут. Слишком здорово у них все организовано.
– В городе это понимают, – продолжила Лада, выискав и себе кружку с чаем, хотя определенно уже не первую за сегодняшний вечер. – Из Лагеря пурпурных перетащили почти всех в Город, часть – в Одессу. На корабль, правда, не пускают, опасаются, что свалят куда-нибудь. Людей, кто не способен воевать, частично перевозят в Одессу, а других отправляют куда-то на восток, к Бумажному холму и даже еще дальше, к Бабурину.
– До Бумажного холма пауки допрут легко, – сказала Гуляб. – Они… любые расстояния покрывают, словно по дороге катят. – По голосу было слышно, что от спирта ее немного повело. – Даже если мы круглосуточно будем летать.
– И новый Перекоп не сделаешь, – добавил Изыльметьев.
– Так что же, Боловск погибнет? – спросила Гуляб.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
