Обмотав руку носовым платком, он осторожно взялся за ручку и повернул ее, сдвинув дверь влево.
– О боже!.. – вскрикнула Леона. Мне стало не по себе. Белое кресло на веранде было опрокинуто.
Знакомая картина. Все было точно так же, как и после первого тайфуна: Леона обнаружила подобную сцену, приехав на похороны Таку.
– Все так же, как и в тот день, когда умер мой брат, – отреагировала девушка. Точная копия цепочки событий, произошедших сразу после смерти господина Таку. Оба брата Леоны погибли, оба раза в город приходил тайфун – и кресло снова опрокинуто!
– Можно его поправить? – спросила Леона.
– Если не возражаете, оставим всё как есть. Когда господин Тангэ осознает важность этого места, то непременно захочет увидеть все сам… Нет, я передумал. Можете поправить. Они все равно не узнают, если я сам им об этом не скажу.
Митараи, смеясь, обошел кресло и подошел к перилам. Затем потер кончиками пальцев поверхность бетонных перил и замер, глядя на дом Фудзинами вдалеке. Свет в окнах не горел, дом освещался только лунным светом. Силуэт камфорного лавра был темным и пугающим.
– Стекло не разбито. Леона-сан, осмотрите, пожалуйста, спальню, ванную комнату и шкафы. Проверьте, нет ли чего необычного. И компьютер, конечно! Сообщите мне, если что-то обнаружите.
Митараи слегка откинулся назад, опираясь на перила; он не отрываясь смотрел на бывшее место казни на склоне холма. Вокруг шумел ветер.
Я хотел было что-то сказать Митараи, который, как зачарованный, глядел вдаль, но вдруг понял, что в квартире звонит телефон. Интересно, как долго он звонил? Из-за ветра я не сразу услышал звук.
– Ничего необычного, – послышался из глубины квартиры голос Леоны.
Телефон внезапно перестал звонить.
– Да? – сказала она и сразу же перешла на английский – похоже, звонил иностранец.
Митараи присел, оперев затылок о перила. Сложив ладони вместе, он отрешенно смотрел на меня с хмурым выражением лица.
– Это, должно быть, сообщение для меня. Звонит Эрик Эмерсон из Шотландии.
– Что? – удивился я. – Ты звонил ему?
Митараи кивнул в ответ.
– Пока все идет по плану. Все, как я и ожидал. Этот звонок тоже даст нам некоторые ответы относительно того, в чем я был не до конца уверен… Леона-сан, это был Эрик, верно?
– Да, – ответила девушка.
Она выглядела очень бледной. Я обеспокоенно посмотрел на нее.
– Эрик Эмерсон просил меня передать вам, что тело девочки примерно десяти лет, спрятанное в стенах того странного дома, принадлежит Кларе из деревни Даллес, которая исчезла во время войны. Он уверен в этом. Эрик очень благодарен вам за раскрытие одного из самых сложных и запутанных дел прошлого. Он еще сказал, что вы – Шерлок Холмс из Токио.
Митараи, прослушав данное сообщение, не выглядел особенно воодушевленным. Он несколько раз кивнул и просунул большие пальцы рук под ремень, как бы говоря, что эти слова – нечто само собой разумеющееся.
– Я думаю, вы очень довольны собой. Ваши обвинения в адрес моего отца доказаны, – грустно заметила Леона.
– Это всего лишь ваш отец. Вы здесь ни при чем.
– Но он – мой отец!
– Он всего лишь поучаствовал в вашем зачатии. Его не было рядом с тех пор, как вам исполнилось шесть, – сказал Митараи.
– Где его нашли? Тело… В «Доме великанов»? – спросил я. Мне по-прежнему не хватало информации. – Мы ведь тогда проверили все стены?
– Верно. Даже лестницу, – подтвердила Леона.
– Тело нашли в другом доме?
– Нет, именно в «Доме великанов», – ответила девушка.
– Тогда где-то снаружи дома?
– Нет, внутри. Тело было спрятано внутри, – ответил Митараи.
– Но как? Что ты…
– Об этом мы поговорим позже, Исиока-кун. Мы давно знакомы, и, как тебе прекрасно известно, я люблю все раскрывать в конце. Кстати, Леона-сан, у меня будет еще одна просьба… – И, повернувшись к девушке, Митараи заговорил совсем другим тоном.
XVIII. Пожар
Мы с Митараи, сидя в гостиной дома Фудзинами, размышляли, не пора ли нам отойти ко сну, когда вдруг услышали громкий топот – кто-то быстро спустился по лестнице и выбежал в коридор. Дверь распахнулась, громко задребезжала стеклянная панель. В комнату влетел побледневший Тэруо. В пижаме, седые волосы взъерошены, а глаза опухли – только со сна, он был сам на себя не похож.
– Что случилось? – спросил Митараи.
– Миюки… Вы знаете, где Миюки? – ответил мужчина.
– Разве не у себя в комнате?
– Нет, там пусто. Я заглянул туда и… вместо нее на кровати записка. Она на английском, я не могу прочесть. Не могли бы вы… – Тэруо протянул листок бумаги, который сжимал в руке. Текст был написан человеком, явно умевшим бегло писать по-английски.
– «Дорогой Тэруо, Миюки-сан собирается совершить самоубийство, спрыгнув с крыши. Прошу, простите ей ее непослушание и то, что она умрет раньше своего отца. Дж. П». Дж. П.?
– Самоубийство? – закричал Тэруо. – Это что, шутка?! С чего это, черт побери, ей прыгать? У нее нет никаких забот! Эй, ты, ведь ты детектив, верно? Откуда она может спрыгнуть? Эй! Где здесь достаточно высоко, чтобы разбиться насмерть?!
– Ответ будет таким же, как в случае Таку и Юдзуру. Получается уже третье самоубийство члена этой семьи…
– Крыша этого дома! – выкрикнул Тэруо и, резко повернувшись на месте, выбежал в коридор.
Мужчина ринулся на улицу, мы поспешили за ним.
Порывисто схватив пару сандалий в гэнкане, Тэруо надел их и, распахнув входную дверь, выбежал на улицу. Когда мы вышли вслед за ним, то застали мужчину на каменной дорожке в саду: он беспокойно рассматривал крышу.
– На крыше никого… даже лестницы нет… – отрешенно бормотал Тэруо, когда мы приблизились.
– Расскажите по порядку. Что произошло? – спросил Митараи.
– На телефон в моей комнате позвонили… незнакомый мужской голос. Скрипучий, старческий голос. Я не мог ничего понять, ведь он говорил на иностранном языке. Сколько бы я ни пытался его расспросить – одна тарабарщина! Но он несколько раз повторил имя «Миюки», поэтому я помчался в комнату дочери, дабы убедиться, что она дома, но нашел на ее кровати только это письмо! Кровать, кажется, была еще теплой… Где же она?! Скажи мне, где она может быть? Здесь? – Взволнованный Тэруо быстро побежал в сторону камфорного лавра на заднем дворе дома.
Воздержавшийся от ответа Митараи последовал за ним.
– И здесь ее нет! А с ним что случилось?! – Вскрикнув, Тэруо упал, увидев знакомый ствол дерева, расколотый пополам.
Он замер ненадолго, но, не переставая думать о дочери, поднялся и обошел задний двор, беспокойно озираясь по сторонам; казалось, мужчина совсем обезумел от страха за жизнь своей единственной дочери.
Ветер
