В конце концов, он наверняка заплатил немаленькие деньги, чтобы нас ублажали в клубе, поэтому неудобно прерывать развлекательную программу на последнем этапе. А Мэл немножко подождет, пока мы с Петей посмотрим на состязания и вернемся обратно. Не хочу разговаривать с Мелёшиным, когда его невестушка сидит под боком. Должен же он понять, что у меня тоже есть гордость.
- Подожди меня, я быстро, - попросила чемпиона и юркнула в дверь.
В дамской комнате витали слабые запахи никотина. Видимо, недавно здесь плавал сизый сигаретный дым, но мощная вытяжка старательно очистила воздух в помещении.
Как ни странно, после уединения в кондейке моя внешность не изменилась - волосы не растрепались, синие капельки не растерялись, тушь не размазалась, разве что помада чуть стерлась, и то у меня не было уверенности, так ли это на самом деле. А вот следы на шее маячили красными пятнами. Надев шубку, я максимально притянула капюшон, пытаясь закрыть отметины. Поросёнок Мэл! Усложнил мне жизнь собственническими замашками. Хотя мое поведение тоже послужило источником проблем для него, так что можно считать возникшие неудобства взаимными.
Разве можно сожалеть о произошедшем в комнатке? Это было прекрасно и походило на налетевший шквал. Я и не подозревала, что способна отбросить скромность и без стеснения отвечать напору Мэла. Указывало ли это на мое легкомыслие и склонность к распутству? Отражение не ответило на этот вопрос, смотря нахмуренными бровями.
Мне так и не удалось привыкнуть к тому образу, который создала Вива. Из зеркала на меня смотрела красотка хоть куда, и подтверждением таланта стилистки стали восхищенные взгляды на приеме и в клубе. Но завтра, вернее, уже сегодня, мой облик станет прежним, и Мэл разочаруется превращением Василисы Прекрасной обратно в жабу, а те же Рэм или Йорк вообще не заметят серую крыску, предложи им отыскать меня в толпе.
Как бы то ни было, к разговору с Мэлом я пока морально не готова. Вымоталась - ревностью, обидами, ненавистью, прочими потрясениями и знакомствами, случившимися за сегодняшний нескончаемый день, плавно перетекший в ночь.
Будет день - будет пища. Поговорю с Мэлом завтра, например, в институте. Уж не знаю, о чем он собирается вести беседу, но для меня любой его довод заранее неубедителен.
Чемпион терпеливо дожидался меня напротив двери. Я куталась в шубку, делая вид, что мне зябко, и закрывала мехом капюшона отметины на шее.
- Пошли, Петь, поглядим на состязания, только недолго, и сразу домой. Ладно?
- Хорошо, - обрадовался парень. - Конечно, недолго.
Мы подошли к лифту, и Петя сказал что-то высокому тучному мужчине в кожаной жилетке, прислонившемуся к стене. Тот кивнул, и створки разъехались перед моим носом. Внутри было красиво, под старину: красный бархат, желтый металл.
- А где нам выходить? - спросила у чемпиона, отметив, что в кабине не было кнопок и цифр с указанием этажности.
- Ребята сказали, что лифт доставит напрямик. Это где-то в подвале, - пояснил Петя, а я, наивная, и не подумала заподозрить неладное.
Кабина шла мягко вниз и бесшумно остановилась.
- А что это за состязания? Тараканьи бега или петушиные бои? - спросила у чемпиона, выходя из лифта, и оглохла от рева глоток.
В помещении с высоким потолком стояла на возвышении квадратная площадка, освещенная мощными прожекторами и обтянутая толстыми канатами, а вокруг нее бесновалась толпа.
По площадке перемещались два человека в одеждах, похожих на облачение римских центурионов. Неожиданно в руке одного из них появился фиолетовый шар, который тот выпустил в противника. Нападение произошло стремительно, и второй мужчина попытался создать защитный экран, но не успел, и заклинание, попав в грудь, повалило его на пол. Толпа разразилась новым витком рева и свиста. К лежащему бросились несколько человек и склонились над ним, а затем переложили на носилки и унесли с площадки. К победителю подбежал человек в полосатой рубашке со свистком во рту и поднял его руку вверх.
Толпа взревела истерически, и тут до меня дошло, почему не сработали датчики вис-возмущений, когда Мэл создавал заклинания. Регистраторы были отключены, потому что в подвале клуба шли нелегальные бои с использованием волн.
8. Апокалипсис
Оказывается, в основе противоборства лежал коммерческий интерес. Когда рефери после свистка объявил усиленными голосовыми связками: "Иииии... пять тысяч уходят сегодня к Громиле Бэку!", зрители зашлись в аплодисментах и криках, надорвавших мои уши.
Я и не подозревала, что можно извлекать выгоду, нанося увечья заклинаниями. В интернате мальчишки определяли лидерство банд с помощью физической силы, хотя самые отчаянные все-таки пытались возмущать вис-волны в драках. Вообще-то в общеобразовательную программу не входило освоение воспитанниками азов висорики, поэтому пацанва занималась самообразованием, прячась по укромным местам, и днем или после отбоя экспериментировала с волнами: наобум или обменяв колонки, украденные из актового зала, на сомнительную расшифровку очередного заклинания. Зачастую результаты доморощенных опытов оказывались плачевными, вызывая ожоги, обморожения, переломы и прочие телесные повреждения у исследователей, но, тем не менее, любительский пыл не угасал. Алик неизменно прогонял меня, если на очередной сходке намечались эксперименты с волнами.
Но неважно, где - на димикате* или в драке на интернатских задворках - причинение вреда заклинаниями приравнивалось к уголовно наказуемым деяниям. Расследованием висорических преступлений занимался Первый департамент, бравшийся за дело рьяно и дотошно. В интернате провинившихся выявляли и наказывали, а если кого-то находили опасным для общества, то переводили в заведения с особым режимом, то есть в колонии для несовершеннолетних - Ледовитую и Стылую, расположенные на севере и востоке страны. Умом я понимала, что Алик сбежал из интерната вовремя, потому что шайка, в которой он состоял, нахулиганила достаточно, но сердце так и не смогло простить друга, бросившего меня, не попрощавшись.
На площадку вышли четверо мужчин с щитами и палицами, одетых под старину - в коротких тогах, плащах и сандалиях. Я отвернулась. Не люблю насилие, пусть добровольное и имеющее целью заработать наличность.
Противники не напрягались физически. Они выпускали палицами aireа candi* друг в друга и прикрывались щитами от встречных заклинаний под громкий рев толпы. Определенно, публика рассчитывала получить сегодня максимум ощущений. Зрители облепили площадку, сконцентрировавшись у канатного ограждения, поэтому два ряда кресел, расставленных по периметру помещения, пустовали.
Ноздри щекотал сладковатый запах. По толпе шныряли подозрительные личности и предлагали из-под полы энергетические алкогольные коктейли. Тут же принимали ставки на следующие бои.
- Танкер Громобой - шесть из семи! Кто поставит на конкурента? - надрывался какой-то тип. - Лучший бой сезона!
- Красотка, специально для тебя - с лимонным вкусом и ароматом, - парень с тонкими усиками потряс перед моим носом прозрачным пакетиком с длинной полосатой палочкой внутри. - Улётные ощущения! Тает во рту и без никотина.
- Не-не, - поспешила я вырваться из вертепа сомнительных соблазнов и потянула Петю к креслам. В отличие от меня, чемпион завороженно уставился на действо, происходящее за канатами, однако послушно потопал следом.
- Петь, если хочешь, сходи поближе, - разрешила я парню, усевшись и вытянув гудящие ноги.
- Нет, - отказался он. - Уже находился. Хватит.
Некоторое время мы сидели молча, наблюдая за боем. То ли на фоне прочих заклинаний aireа candi* выглядело не таким зрелищным, то ли участники вели бой с ленцой, но у меня сложилось впечатление, будто они отбывали тяжкую повинность. Поначалу я вздрагивала каждый раз, когда воздушные вихри дергали щиты, коими прикрывались противники, но вскоре успокоилась. Похоже, мужчины били заклинаниями избирательно, стараясь причинить минимальный вред друг другу. Зрителям же быстро наскучил бой без острых ощущений. В толпе рос недовольный гул. Петя тоже разошелся, запрыгав в кресле:
