стол, чувствуя кожей прохладное дерево. Закрыл глаза, но после этого сразу же увидел на закрытых веках Баша. Который возвышался надо мной, прежде чем сделать это движение бёдрами, опускаясь ко мне на колени.
Боже. Я поднял голову и потёр глаза, пытаясь прекратить думать об этом, потому что несколько часов перед сном я только это и делал.
Чем я думал? И мне было ещё интереснее, что думал Баш после всего этого. Что я заинтересован? Просто пьян? Он вообще что-то помнил? Если мне было так плохо сегодня утром, я не мог представить, насколько плохо ему.
Входная дверь захлопнулась, и через несколько секунд послышались шаги по кухонному полу.
— Чёрт, Кей Би. Выглядишь дерьмово, — сказал Олсен.
Всё ещё держась руками за голову, я поднял средний палец в качестве ответа, и Олсен рассмеялся.
— Что ты делал, пил шот с каждой танцовщицей бурлеска?
Когда я простонал от мысли о шотах, он открыл дверь холодильника.
— Я так понимаю, ты не хочешь сегодня похмеляться, да? Как насчёт бекона?
— Как насчёт того, чтобы ты заткнулся.
— И это благодарность за то, что я отдал тебе свои билеты?
Я открыл глаза, чтобы со злостью уставиться на него.
— Тебе повезло, что ты получаешь только это.
— Да, ты выглядишь так, будто действительно мог бы сейчас набить мне морду. Ты вообще можешь стоять или прямо так и отрубился вчера? — когда я не ответил, Олсен сузил глаза. — Подожди, ты не сразу приехал домой, да? Чёрт, повезло тебе. Подцепил одну из танцовщиц?
Я чуть не подцепил танцора, только не из тех, что были на сцене. Чёрт, это осознание было пугающим. Серьёзно, чем я думал, чёрт возьми? Я даже не мог обвинить Баша в том, что он это начал, потому что это я первым за него схватился.
Перестань об этом думать. Ты на самом деле ничего не сделал. Это просто был алкоголь.
Чёртов «Парень в трусах».
— Так это отсутствие ответа означает, что ты не ушёл ни с кем домой? Подожди, а с кем ты вчера ходил?
— Ты просто сплетник, знаешь это?
— Эй, мне вчера пришлось ехать к родителям чинить чёртово крыльцо на тысячеградусной жаре. Можешь позволить мне жить посредством тебя, — он бросил в стакан пару кубиков льда, добавил воды и поставил её передо мной. — Вот чёрт, ты взял с собой Саммер, да?
— Кого? — моему мозгу потребовалось время, чтобы включиться, а затем я покачал головой. — Ах, та Саммер. Нет, я её не брал.
— Что значит «кого»? Я думал, она была горячей штучкой.
— Была и есть, — я заставил себя выпить немного воды, хоть этого и хотелось в последнюю очередь.
— Чувак. К чему столько секретов?
— Никаких секретов. Просто я не ходил ни с кем на свидание.
Олсен моргнул, между его бровями появилась морщинка.
— Какого чёрта это значит?
Я выругался и выпрямился.
— Я взял с собой того парня, Баша.
— Которого ты спас? Который в пабе был?
— Да.
— Эм… зачем тебе это?
Потому что он забавный парень, и мне так захотелось.
— Потому что Сандерсон придурок, и я чувствовал себя плохо из-за того, как всё прошло в «Маллиган». Он недавно в Чикаго, и его встретил чёртов пожар в отеле и длинный язык Сандерсона. Это лажа. Я всё думал, а что, если бы это был Бэй?
Кивая, Олсен потёр загривок.
— Да, в этом есть смысл. Я понимаю.
Именно. Видите? В этом есть смысл. Ничего странного.
— Да. Мы просто смешали несколько напитков, и теперь мне хочется отрубиться до конца дня, — я оттолкнулся от стола и поднялся на ноги, игнорируя, как скрутило желудок.
— Если будет рвать, делай это в своей ванной, — крикнул за моей спиной Олсен, и я снова поднял средний палец, прежде чем исчезнуть в своей комнате.
Я поплёлся к кровати и упал на неё лицом вниз. Каким-то образом мне вчера хватило мозгов задёрнуть блэкаут-занавески, и раз на то пошло, они могли оставаться закрытыми до конца дня. Если бы у меня была табличка «Не беспокоить», я повесил бы её на дверь. В последнюю очередь в свой выходной мне хотелось лечить похмелье. Но я знал, что если хочу быть хоть в какой-то форме к следующей смене, нужно было полежать.
Я перевернулся на спину, сунул руку под подушку и смотрел, как над головой медленно вращается вентилятор, и когда от этого мой желудок снова начало крутить, я закрыл глаза.
Господи. Я был бы счастлив, если бы больше никогда не увидел ни одного напитка. Я не помнил, когда последний раз у меня было такое похмелье, но когда думал о том, как мне было весело на шоу — и после, если говорить честно — я бы ничего не менял.
Я надеялся, что Баш это знает. Я знал, что довольно быстро слинял, когда всё стало… сложно. Но, надеюсь, я не сказал ничего глупого или оскорбительного. В последнюю очередь мне хотелось, чтобы Баш мысленно сравнивал меня с Сандерсоном. Но я считал, что вёл себя хорошо. В смысле, я бы помнил, если бы сделал что-то такое, верно?
Верно.
Но не помешало бы проверить. Я перевернулся на бок, взял телефон и поморщился, когда экран засветился. Сейчас мои глаза глухо пульсировали. Я нашёл номер Баша, открыл сообщения и быстро напечатал: «Надеюсь, тебе хотя бы вполовину так же плохо, как мне, иначе я хочу получить обратно свои деньги».
Я заблокировал телефон и бросил рядом, но прежде чем успел закрыть глаза, экран засветился снова. Твою мать. Ладно, где были настройки яркости?
Как только экран стал более выносимым, я открыл его сообщение и усмехнулся.
«Я виню виски».
«Ты не хочешь сказать об этом «Парне в трусах»?»
«От «Парня в трусах» МНЕ никогда не бывает плохо, красавчик. Не знаю насчёт тебя».
Я отчётливо слышал его интонацию в этом предложении, и от этого хохотнул.
«В любом случае, это плохо, что я счастлив, что тебе так же плохо, как и мне?»
«Может немного злобно, но если бы ты чувствовал себя нормально, мне бы захотелось ткнуть тебе в глаз горячей кочергой. Так что вот».
Я выдохнул, и когда на меня нахлынуло более лёгкое чувство, я понял, что это облегчение. Баш не шутил бы со мной — и даже не ответил бы на сообщение — если бы я сказал или сделал вчера что-то оскорбительное, правильно?
Это было странно. Я помнил некоторые части вечера с кристальной ясностью, например, его ногу на диване, его каблук, удерживающий
