ты пытаешься сделать из мухи слона.
— Ладно, ладно, — Ксандер поднял руки, а затем пошёл к двери. Когда он потянулся к ручке, я провёл рукой по своим коротким волосам и мысленно попросил его просто уйти, но в последнюю секунду он остановился и посмотрел на меня, нахмурившись. — Я спрашиваю только потому, что волнуюсь.
— Волнуйся поменьше.
— Справедливо. Но, Киран?
Когда я ответил ему только мрачным взглядом, Ксандер понял этот как знак к продолжению.
— Если у тебя есть вопросы, или тебе нужно с кем-то поговорить о… ком-то, — мой взгляд стал бесконечно более напряжённым, — я рядом. И несмотря на то, что ты можешь подумать, я умею хранить секреты.
Я ничего не сказал, и он вышел, оставляя меня стоять в кабинете, слыша только звук растущей ярости в голове, отбивающей злостный ритм.
Глава 21
Баш
Я не слышал ничего от Кирана до позднего вечера того дня, когда получил сообщение:
«Ты в «Регенте»? Я еду».
Это звучало хорошо, так ведь?
Позвонив вниз, чтобы попросить отправить Кирана наверх, когда он приедет, я открыл бутылку Дом Периньон, налил себе бокал и вышел на террасу. Бриз на такой высоте делал тёплый вечер выносимым, но если честно, я скучал по запаху соли в воздухе.
Наше предложение насчёт здания приняли, что вычёркивало большой пункт в моём списке дел, но мне предстояло провести ещё несколько собеседований, прежде чем можно будет ехать домой.
Я попивал шампанское и позволил мыслям переключиться с бизнеса на удовольствие. Киран стал ярким пятном в моей командировке в Чикаго, но я не собирался сам себя обманывать. Ничего, кроме дружбы, никогда не получится из проводимого вместе времени, и у меня было ощущение, что Александр Торн, наверное, взялся за него и сказал что-то, что заставит его защищаться.
Зовите это интуицией. Зовите это способностью читать людей и видеть блеск любопытства в глазах Александра. Одно я знал наверняка: Киран ехал сюда не для того, чтобы просто погреться в моём присутствии.
Через несколько минут я услышал стук и пошел открывать дверь не спеша, всё ещё с бокалом в руке.
Всё ещё с мокрыми волосами, будто только что вышел из душа, и даже с суровым выражением лица, Киран всё равно лишал меня дара речи своей красотой.
— Проходи, — сказал я, отходя в сторону. Без приветствий, без робкой улыбки. Иногда я ненавидел, когда оказывался прав.
Киран прошёл в гостиную и остановился перед диваном, но вместо того, чтобы сесть, он ходил из стороны в сторону, уперев руки в бёдра.
Будто ничего не замечая, я жестом указал на одно из кресел.
— Присядь. Я налью тебе немного шампанского…
— Я не хочу никакого шампанского. Я не задержусь.
— Оу? — я поставил бутылку обратно в ведро со льдом и прислонился к столу. — Почему же, дорогой?
— Не называй меня так.
Я вздохнул и опустошил свой бокал, прежде чем отставить его в сторону и опереться на руки, поставив их за спиной.
— Хочешь рассказать, почему ты здесь?
Киран провёл рукой по лицу, расхаживая из стороны в сторону.
— Может ты хочешь рассказать, почему решил сегодня разоткровенничаться с Ксандером?
Разоткровенничаться? Фу.
— Прости?
— Не строй из себя дурака, Баш, я знаю, что ты умнее этого. И не раскрываешь свою частную жизнь, ну или я так думал.
— Ладно, — я скрестил руки на груди. — Я понимаю, что тебя что-то расстроило, так что, может быть, ты объяснишь, что именно, вместо того, чтобы меня оскорблять.
— Ксандер говорит, что сегодня ты давал ему интервью.
— Давал.
— И ты подумал просто бросить зрителям моё имя, даже не спросив для начала, не против ли я?
Я нахмурился.
— Что я сделал?
— Интервью. Что ты сделал, рассказал всем, что я спас тебя, чтобы привлечь больше внимания к своей компании? Свежие новости — может, тебе нужна такая публичность, но мне уж точно нет, и я не ценю то, что ты всем в Чикаго разбалтываешь, что мы проводим вместе время.
Я сделал паузу, но только на мгновение, потому что, если и было что-то, к чему я относился плохо, так это когда меня называли лжецом или обвиняли в чём-то таком крайне нелепом.
Я оттолкнулся от стола и выпрямился, расправляя плечи и подходя ближе к Кирану. Его голубые глаза горели, и он не отступал.
— Давай проясним одну вещь, — сказал я. — При моём положении мне не требуются сплетни, скандальные репортажи или возмутительные заголовки, чтобы привлечь чьё-то внимание. В эфире ни слова не было сказано о пожаре, о тебе или о каком-либо спасении, так что можешь извиниться, как только я договорю. Тебе действительно нужно разобраться с фактами, прежде чем кого-то обвинять, но не бери в голову, потому что второе, что я скажу, я не из тех, кто прячется в тени, как чей-то грязный секрет. Если твой будущий зять, потрясающий репортёр и ведущий новостей, о личности которого я не знал, сложил вместе два и два, то вина за это лежит полностью на твоих плечах, дорогой Киран, а не на моих.
Киран отпрянул, открыв рот. Я не часто расстраивался, но когда это происходило, я не отступал, даже перед кем-то, кто мне нравился.
— Так, подожди, ты пытаешься сказать, что Ксандер просто случайно выяснил о пожаре, когда я никогда не говорил ему твоё имя? Или что мы ходили на чёртов ужин? Полагаю, он теперь телепат, да?
— Он спросил за камерой, ходил ли я в какие-нибудь рестораны в городе, и я упомянул, что был в «Гравитас», — когда Киран выругался, я кивнул. — Видимо, «Гравитас» также всплыл в разговоре, когда ты спрашивал у него, куда меня сводить. Как я сказал, репортёр сложил два и два.
— Отлично, просто чертовски отлично, — Киран отвернулся от меня и снова начал ходить туда-сюда, волнение явно читалось в его скованной осанке, пока он изо всех сил старался проделать дыру в мраморном полу. — Он может быть потрясающим репортёром, но ты должен был просто сказать ему, что он ошибся, и он бы отстал. Это было так сложно? Разве не ты говорил мне, как ценишь свою частную жизнь?
— Я её ценю, да. Но не вру, чтобы этого достигнуть. Что вообще тебя так завело, Киран? — я наклонил голову на бок, окидывая его взглядом с толикой презрения. — Ты стыдишься, что Ксандер знает, что мы ходили ужинать? Я думал, мы друзья.
— Мы и есть друзья, — крикнул он, глядя на меня очень недружелюбно. — Но на этом всё, а теперь звучит так, будто есть что-то намного
