какими-то высокими достижениями? — спросил я.
— Либо мы, либо нас. Не стоит задумываться о гуманности сейчас, — сказал Леонид Борисович и отложил в сторону ручку.
Как-то странно вёл диалог Краснов. Втирается в доверие, говорит на нейтральные темы. Сомневаюсь, что наша очередная встреча просто для того, чтобы поболтать.
— Ладно. Сразу к делу. Надо поработать на благо Родины, — сказал Леонид Борисович.
Первая же мысль, возникшая у меня, что сейчас Краснов предложит мне пойти на курсы особистов или как там они называются в СССР. Мол, два года и вперёд оперуполномоченным в какую-нибудь часть.
— А я для чего служу? Не на благо Родины? — спросил я.
— Ты парень толковый. Наблюдательный. Память у тебя хорошая, — сказал Краснов, вращая пальцами свою перьевую ручку.
— Вы мне это уже когда-то говорили. Слишком много комплиментов от сотрудника Комитета, — улыбнулся я.
— Не скромничай. Так вот, однажды мы с тобой уже поработали. Считаю, что успешно, — сказал Краснов и поднялся со своего места.
О да! Вспомнил я свои «приключения» в Москве, когда мне пришлось столкнуться со шпионами. Тогда и погиб отец Жени, который остался неоднозначной личностью. Не исключено, что он тоже был представителем иностранных спецслужб.
— От меня, что вы хотите? Я простой лётчик и не занимаюсь разведкой.
— Проблема с утечкой информации, Серёжа. Кто-то сливает её и получает за это большие деньги, — произнёс Краснов, нагнувшись ко мне.
— Насколько я помню, информацию духам сливали сами афганцы. Среди наших военнослужащих предателей нет, — сказал я, но Леонид Борисович помотал головой в стороны.
— Считай, что это новый виток шпионских игр. Теперь и в Афганистане.
Тут же передо мной появилась бумага о неразглашении военной и государственной тайны.
Интересное кино разворачивается! Опять тебя, Серый, собрались впутать в свои дела сотрудники КГБ.
— Леонид Борисович, не много ли для одной командировки у меня с вашими сотрудниками совместных дел?
— Что поделать, ты всегда там, где что-то случается по нашей части. Увы, сейчас не могу без бумаги тебя посвятить в некоторые подробности этого дела.
— А зачем мне это? Я могу спокойно отказаться и поехать к себе в модуль. Меньше знаю — крепче…
— Никогда не поверю, что ты сможешь крепко спать, если знаешь, что Родина в опасности, — перебил меня Краснов.
— На больное давите? — спросил я, и Краснов утвердительно кивнул.
Похоже, знает он мои слабости. Не могу пройти мимо, когда страна во мне нуждается.
Я подтянул к себе бумагу и дважды её перечитал. Никаких слов о сотрудничестве или обязательствах, кроме, как держать язык за зубами, в документе не было.
— Пожалуйста, — расписался я.
— Молодец. Теперь продолжим, — произнёс Краснов и убрал в сторону лист. — Недавно у американцев чуть было не появилась документация по вооружению для МиГ-29. К счастью, успели перехватить, — сказал он и сел обратно на стул.
— И вы не боитесь мне такое рассказывать? — улыбнулся я. — Верите в мою непричастность к ЦРУ?
— Не только верю, но и знаю. Ты слишком заметный и не обладаешь таким объёмом и доступом к информации. Кстати, ты никогда не думал о работе в КГБ?
За окном послышался гул взлетающего самолёта на форсаже. Кажется, куда-то вызвали пару с дежурного звена.
— Спасибо, мне и на своём месте хорошо.
— Уверен?
— Всегда в себе уверен, Леонид Борисович.
Краснов задумался и отложил в сторону ручку.
— Так, что насчёт подозрительных лиц? Кто-то, возможно, интересовался новым самолётом?
— Конечно. Половина моей эскадрильи спит и видит себя в кабине МиГ-29. Я один из них, так что меня можно подозревать, — улыбнулся я.
— Значит, ничего не видел, — сказал Краснов, с задумчивым видом.
Однако не торопился Краснов отпускать меня. Смотрел пристально и готовился мне кое-что сказать.
— Точно, ничего странного не заметил после появления здесь новых самолётов? — спросил он.
— Наш полк скоро на него переучат. Думаю, это вполне нормально, когда интересуются самолётами, прибывшими в полк.
— Также думали в Липецке и в Кубинке, — тихо сказал Краснов. — На деле там были те, кто готовился продать секреты этого самолёта. И ведь он ещё не так массово поступил в войска.
Кажется, намекает мне Леонид Борисович, что кое-кто попытается завладеть секретами МиГ-29 и здесь. Зачем вообще тогда пригнали их сюда, раз бояться слива информации?
— Присмотрись. Если нечто подозрительное заметишь или что-то вспомнишь, то сразу сообщи, — произнёс Краснов и кивнул в сторону двери.
Я не стал задерживаться и пошёл на выход.
— Даже не спросишь, как она? — спросил Краснов, намекая на свою дочь Аню.
— Леонид Борисович, тему наших отношений с вашей дочерью мы давно закрыли. Тем более, мы с ней пару месяцев назад виделись.
— Да, да, да. Она рассказала о своей командировке в Баграм. Сейчас у неё много работы. Что-то очень серьёзное пытается донести до партийного руководства, — сказал Краснов и сел на свой стул.
— И у неё есть такие возможности? — удивился я.
— Ты даже не представляешь, насколько она целеустремлённая. Бронепоезд! — ответил Леонид Борисович. — До встречи, Сергей!
Представляю себе картину, как Анечка прорывается в кабинет к условному Черненко или Леониду Ильичу. Судя по её характеру, для неё нет закрытых дверей.
Уже в машине, ответив на несколько вопросов Бажаняна, я раздумывал над словами Леонида Борисовича по поводу возможного шпиона в Шинданде. Кто мог в Афгане сливать информацию о МиГ-29?
Ну, учит документацию по нему Гнётов, так он через неделю в Липецке будет то же самое делать. Наш техсостав к самолётам не подпускают, часовые тоже не интересуются ими. Как мне кажется, среди военных нет смысла предателя искать. А вот среди гражданских инженеров, вполне. Присмотримся, прислушаемся. Может, кто себя и проявит.
В модуль мы не заезжали, а сразу отправились на «небольшую» постановку задач. Именно так можно назвать почти полсотни человек, собравшихся для зачитывания нашей обычной «мантры» на предстоящий лётный день.
Далее разошлись по интересам. Вертолётчики распределили между собой маршруты и очерёдность прикрытия на взлёте-посадке. Звено разведчиков Су-17 сидело в ожидании маршрутов на утренние вылеты. Мы и штурмовики распределили между собой цели, по которым будем наносить удары.
— Завтра ожидаем ещё и массированный удар в районе Луркоха. Снова там неспокойно, — сказал Бажанян, показывая на карте давно уже забытый нами горный хребет на юго-запад от Шинданда.
— Араратович, а кто прикрывает новые МиГи? — спросил Гусько, и все повернулись на лётчиков, сидевших в дальнем углу.
Они держались слегка отстранённо. На своей волне. Это те самые лётчики из Липецка, которым поручено опробовать новые самолёты в условиях Афганистана.
— Мужики, а вы собираетесь завтра лететь? — спросил Бажанян.
Один из них медленно поднял голову, оторвавшись от чтения Александра Дюма, но ничего не ответил.
— Полетим? — спросил он у своего товарища, который что-то рисовал в тетради.
— Я не хочу,
