– Ты закончила?
Сюзанна вздрогнула, когда вопрос Натана прервал ее мысли.
– Почти, – отозвалась она, переходя к другому плечу.
Она вышла из комнаты впопыхах, забыв накинуть халат, и теперь ее грудь была свободна под ночной рубашкой, а соски затвердели. При каждом движении руки мягкая ткань прикасалась к ним, усиливая желание.
Наконец Сюзанна отстранилась и вздохнула:
– Все, я закончила.
Натан повернулся к ней, слегка прищурившись. Его ноздри чуть заметно подрагивали.
– А, по-моему, это только начало.
Глава 8
Сердце Сюзанны затрепетало в груди, ее охватил жар.
Натан протянул руку, привлек ее к себе и усадил на колени.
Она с трудом могла дышать, дыхание получалось прерывистым, кружилась голова. Робко, дрожащими пальцами она коснулась его груди. Упругие курчавые волосы защекотали ладони. Глубоко вздохнув, она подавила стон наслаждения. Кожа Натана оказалась горячей и упругой.
Пытаясь проглотить застрявший в горле ком, Сюзанна провела пальцами по волосам на его груди. Постепенно ее движения становились все более жадными. Ей нравилось прикосновение его волос к ладоням. Переведя взгляд на лицо Натана, она прочла в его глазах желание: теперь от них веяло не холодом, а жаром августовского ветра.
Он обнял ее за талию и притянул ближе, прижимая к груди. Со стоном он потерся грудью о грудь Сюзанны, прежде чем протянул руку и коснулся ее через рубашку.
Сюзанна напряглась, и Натан мгновенно отдернул руку, неверно истолковав ее реакцию. Она взяла его за руку и вновь приложила к груди. Натан ласкал ее грудь через тонкую ткань, ощущая на ладони форму и вес. Затем он провел большим пальцем по соску, и Сюзанна застонала от наслаждения, прижавшись лбом к его плечу.
Их дыхание смешалось при соприкосновении губ. Подчиняясь языку Натана, Сюзанна приоткрыла рот. Новое наслаждение охватило ее, его искры вспыхивали по всему телу и, наконец, завершали путь в таинственном местечке в глубине лона, которое так и оставалось для нее неизведанным.
Она обхватила руками шею Натана, стараясь не задеть обожженные плечи. Он ласкал ее груди, наполняя ее возбуждением, заставляя изнывать от боли те места, которые прежде ничего не чувствовали. Наконец желание возобладало, и Сюзанна прижалась к нему.
Натан гладил ее по голове, распутывая пальцами волосы.
– Сюзанна, Сюзанна, – шептал он, – от твоей красоты у меня перехватывает дыхание…
У нее забилось сердце, тело обдало жаром, и она прильнула к нему, чувствуя, что тепло его тела проникает под ее рубашку и окутывает кожу. От желания у нее закружилась голова – словно она выпила вина на пустой желудок.
Задвигавшись на коленях у Натана, она почувствовала, какой он большой и твердый, и отстранилась. Стремительно вспыхнувшее желание так же мгновенно погасло. Вскочив, она уставилась ему в глаза, а затем перевела взгляд ниже.
Его размеры потрясли ее. И перепугали. Сюзанна поднесла ладони к щекам – они по-прежнему горели.
– Мне очень жаль, – прошептала она, – да, жаль… Я хотела… я думала, что могла бы… – Она опрометью вбежала к себе в комнату и захлопнула дверь.
Забираясь в постель, она дрожала от страха, ожидая, что он войдет следом и возьмет ее силой. Но вскоре она поняла: этого не будет. Рядом с ней не Харлен, а Натан. Ласковый, внимательный Натан.
Сама того не желая, она разочаровала его. Ее желание было несомненным, но приближение решающего мгновения лишило ее присутствия духа. Одной мысли об этом хватило, чтобы она похолодела быстрее, чем земля, покрытая снегом.
Чем дольше она размышляла о случившемся, тем больше убеждалась, что Харлен не заслуживал милосердной смерти. Она прекратила его агонию, обрекая себя на вечные муки. В глубоких, темных тайниках души она желала, чтобы его наказание продолжалось еще сотню лет, а ей посчастливилось вынести ему приговор.
Спешившись перед кузницей, прилегающей к конюшне, Нат некоторое время слушал, как один из местных владельцев ранчо распекает Кито.
– Я же говорил: эту работу надо было сделать еще вчера! – ревел ранчеро. – От вас, вольных черномазых, нет никакого толку! Какого же черта я тебя нанял?
Кито дрожал, нервная улыбка растягивала его губы.
– Да, сэр, простите, сэр, я сделаю это прежде, чем вы покинете город, сэр…
Ранчеро вылетел из конюшни и пронесся мимо Ната, не признав его. Нат заметил, с какой ненавистью смотрит вслед ранчеро Кито.
– Доброе утро, Кито.
Минуту Кито стоял молча, а затем, шаркая ногами, побрел в кузницу, подхватил клещами полосу раскаленного железа и положил ее на наковальню. Огромной кувалдой он принялся расплющивать металл, и мускулы на его плечах и предплечьях вскоре заблестели от пота.
– Да, сэр, – запинаясь проговорил он, – прекрасное утро.
Нат приподнял бровь. Пристыженный вид Кито не соответствовал его громадному росту и массивному телосложению. Нат почувствовал, что под внешним подобострастием скрывается совсем иной человек. Нуждаясь в союзнике, Нат хотел приобрести его в лице Кито, а не Эли Клегга.
– Ты поможешь мне распилить несколько бревен?
– Да, сэр, – откликнулся негр, и его губы задрожали. – Только предупредите, когда будете готовы, сэр.
Вытаскивая сверток Сюзанны из седельной сумки, Нат спросил:
– Ты слышал разговоры обо мне и Сюзанне? Обернувшись, он вновь увидел бесстрастное лицо Кито.
Кито с готовностью закивал головой:
– Да, сэр, слышал.
Нат тяжело вздохнул, надеясь, что поступает правильно.
– И ты знаешь, что это неправда.
Кито потупился.
– Не знаю, сэр.
Нат выругался.
– Прекрати кивать и увиливать от ответа, давай поговорим, как мужчины. Такие номера со мной не пройдут.
Захватив полосу металла клещами, Кито погрузил ее в ведро. Вода в ведре забулькала и зашипела, охлаждая металл. Кито по-прежнему избегал смотреть на Ната в упор.
– Да, сэр?
Во время войны Нату довелось иметь дело с беглыми рабами. Он овладел искусством заставлять их смотреть собеседнику в глаза и обнаружил, что только по необходимости они становились искусными притворщиками, выказывали раболепие, которого ждали от них хозяева. Нат также выяснил, что таким способом они скрывают от хозяев то, что творится в их голове.
– Я же видел твое настоящее лицо, Кито. Если бы взглядом можно было ранить, то ранчеро ушел бы отсюда с дырой во всю спину.
Кито подступил так близко, что Нат уловил запах его пота – терпкий, ничем не похожий на едкую вонь, вызванную страхом. Черные глаза Кито имели тот же оттенок, что и кожа, белки глаз поблескивали в тусклом свете кузницы. Пот выступил у него на лбу и на висках, скатывался с подбородка и широкими струйками бежал по чудовищно широкой эбеновой груди.
