– Натан, я не умею танцевать. Я буду выглядеть нелепо.
Он обернулся:
– Это легко поправить.
– Что ты имеешь в виду? – Затаив дыхание, Сюзанна ждала.
– Я научу тебя, – пообещал он, приближаясь.
– Ты? Но… нам не хватит времени…
Взяв за руки, Натан поднял ее со стула.
– Я покажу тебе пару простых движений – их знают все. Если заиграют какой-нибудь новый танец, которого ты не знаешь, мы просто посидим, вот и все. А теперь положи одну руку вот сюда, – распорядился он, кладя руку Сюзанны на свое плечо, – а вторую дай мне – вот так.
Сюзанна застыла, как послушная ученица. Сердце торопливо забилось, колени ослабли.
– Что же дальше?
Натан деловито прокашлялся и, положив руку на талию Сюзанны, ответил:
– Первым делом я научу тебя танцевать вальс – медленный и очень простой танец.
Натан начал негромко отсчитывать ритм – раз-два-три, раз-два-три, – а Сюзанна повторяла его движения, спотыкаясь о сапоги Натана, когда его близость заставляла ее сбиваться с такта. Эта близость по-настоящему возбуждала ее. Но как она могла объяснить это мужчине, которому и прежде случалось танцевать, обнимая женщину? Интересно, как ему удавалось при этом сохранять спокойствие?
Сюзанне это казалось невозможным. Никакие грезы не подготовили ее к подобному ощущению, она не представляла себе, что значит танцевать с мужчиной, одного прикосновения которого достаточно, чтобы свести ее с ума.
Она попыталась сосредоточиться на танце, но внизу живота возникла приятная тяжесть, согревая ее, возбуждая, заставляя прижиматься к Натану. Она была более чем благодарна за то, что Натан держится на некотором расстоянии.
Ощущения, которые она испытывала, были неестественными, иначе всем парам приходилось бы после завершения танца развлекаться в стоге сена или предаваться ласкам в темном саду, а через девять месяцев после каждого праздника рождалось бы особенно много детей. Да, с ней определенно творится что-то странное. Глубоко вздохнув, она спросила:
– Неужели все танцы такие медленные? Может, выучим что-нибудь побыстрее?
– Не все сразу, Сюзанна, – негромко произнес он ей на ухо.
– А если… если на празднике заиграют быстрый танец? Что мы будем делать?
Остановившись, Натан отстранил ее:
– Мы сбежим – скажем, что надо присмотреть за малышом. Не волнуйся, – добавил он, глядя ей в глаза, – об этом я позабочусь.
Сюзанна по-прежнему ощущала, как пылает и возбужденно трепещет ее тело.
– По-моему, – наконец выговорила она, – быстрые танцы безопаснее.
Натан усмехнулся – эту кривоватую усмешку Сюзанна уже успела полюбить – и притянул ее поближе.
– Уверен, ты права.
Тая в его объятиях, она вновь почувствовала, какой он твердый и напряженный. Сюзанна удивленно вскинула голову.
– Значит, ты тоже чувствуешь? – Она осеклась.
Натан приподнял бровь:
– Чертовски трудно быть так близко от тебя и ничего не чувствовать, Сюзанна.
Она с трудом взяла себя в руки. Потершись подбородком о грудь Натана, она прошептала:
– Как же люди занимаются этим на виду у всех?
Он привлек ее к себе:
– Не все испытывают такие ощущения, Сюзанна.
Сюзанна передвинула ладонь выше по плечу Натана и осторожно перебрала пряди его волос.
– Тогда что же творится с нами?
Он чертыхнулся, и бранные слова прозвучали как комплимент.
– Будь я проклят, если знаю! Но одно я могу сказать точно…
Подчиняясь влечению, Сюзанна прижалась к нему.
– Что же?
– В пятницу вечером нам не стоит танцевать, держась так близко друг к другу.
Она попыталась восстановить сбившееся дыхание.
– Пожалуй, нам следует научиться танцевать на расстоянии.
– Хорошо, – согласился он. – Давай попробуем. И праздный разговор нам не повредит. – Он отстранил Сюзанну и положил ладони ей на талию. Теперь расстояние между ними было достаточным, чтобы вместить кого-нибудь еще.
Сюзанна непонимающе переспросила:
– Праздный разговор?
Натан ответил ей глуповатой улыбкой.
– О мисс Сюзанни! Чудесная ночь для праздника, верно? Вы только посмотрите, какая луна! Да, сэр, эта луна похожа на лимонный пирог. Скажите, а вам не хотелось бы отведать ломтик лимонного пирога, мисс Сюзанни?
Сюзанна расхохоталась, увидев, какое глупое выражение лица появилось у Натана.
– Продолжай, – предложил он. – Поупражняйся в разговоре.
– О нет! – отказалась она, с улыбкой качая головой. – Я не могу…
– А ты попробуй, – настаивал он.
– Ну ладно. – Она усмехнулась и взмахнула ресницами. – Да, я бы не отказалась, мистер Вулф, – кажется, так вас зовут? Признаюсь, – хихикая, продолжала она, – во время танцев я забываю собственное имя. Ума не приложу, как я смогла запомнить ваше. Но вы правы, мистер Вулф, – ночь выдалась чудесной, в самый раз для праздника, вот только луна, по-моему, ничуть не похожа на лимонный пирог. Мне кажется, она больше походит на круглое и белое мягкое место моей тетушки Тилли.
Натан затрясся от смеха.
– Удачная мысль! Не забудь вспомнить ее, когда мы будем танцевать на празднике.
Ей нравилось слушать его смех. Он был по-прежнему хрипловатым, но теперь Сюзанна знала, в чем дело. И больше всего на свете она желала, чтобы этот смех стал для него естественным, как дыхание.
Глядя в глаза Натану, она шутливо заметила:
– По крайней мере, теперь я могу смотреть на тебя.
Оттенок его глаз изменился – они потемнели от страсти.
– А когда ты так смотришь на меня, больше всего мне хочется зацеловать тебя до потери сознания, а затем утащить на сеновал.
Веселье угасло, на смену ему вернулось желание.
– Но… разве можно танцевать на сеновале?
Он опустил веки.
– Это было бы затруднительно. Полагаю, нам пришлось бы подыскать другое занятие.
Тепло внутри нее нарастало.
– И что же… мы стали бы делать?
– Мы могли бы улечься на сено, как юноша и девушка, только что познавшие вкус запретных наслаждений, – ответил он, проводя ладонью по ее бедру.
Это прикосновение придало Сюзанне смелости и вместе с тем наполнило ее болью желания.
– Просто лечь – и все? Значит, вот как поступают влюбленные?
Они уже давно перестали изображать танец и теперь стояли, едва касаясь друг друга. Сюзанна ощущала тепло там, где к ее телу только что притронулся Натан, и понимала, что и он испытывает подобные чувства.
– Нет, – шепотом возразил он, – просто лежать – этого мало. Я коснулся бы тебя вот здесь. – Его пальцы скользнули по ее груди, заставляя сосок затвердеть.
– А что… должна делать я?
– Если бы ты была молоденькой девушкой, ты оттолкнула бы мою руку, надеясь, что я возобновлю попытки.
