Я осторожно касаюсь его руки:
— Ладно, не плачь, но хотя бы не уходи, побудь с ним.
— Нет, Кэмрин, я там не останусь. — Он заглядывает мне в глаза, и я вижу, что он меня не послушает, будет стоять на своем, что бы я там ни говорила. — Спасибо, конечно, за помощь, я понимаю, ты хочешь как лучше, но тут я с тобой не соглашусь. — (Я неохотно киваю.) — Может, потом, в дороге, если ты, конечно, не против, мы расскажем друг другу то, о чем обычно не хотим рассказывать, — говорит он, и сердце мое почему-то живо откликается на его голос, я даже чувствую, как оно трепещет в груди.
Эндрю весело улыбается, глаза так и сияют, освещая каждую черточку его красиво вылепленного лица.
«Господи, какой же он замечательный…»
— Ну, что ты решила? — спрашивает он, скрестив руки и пытливо вглядываясь мне в лицо. — Покупать тебе билет на самолет до дома или ты по-прежнему собираешься ехать по дороге в никуда, скажем в тот же Техас?
— А ты правда хочешь ехать со мной?
Все еще не могу в это поверить и в то же время больше всего на свете хочу, чтобы это была правда.
Затаив дыхание, жду, что он скажет.
— Да, правда хочу, — улыбается он.
Трепет в груди переходит в бурное ликование, я расплываюсь в счастливой улыбке и ничего не могу с собой поделать.
— Мне только одно не нравится во всей этой затее, — говорит он, подняв палец.
— Что?
— Автобус. Меня уже тошнит от автобусов.
Я тихонько хихикаю и понимаю, что тут с ним трудно не согласиться.
— А на чем же тогда ехать?
Он загадочно усмехается, словно собирается преподнести мне сюрприз.
— А на машине. Рулить буду я.
Последние мои сомнения улетучиваются.
— Отлично.
— Отлично? Вот, значит, как? — спрашивает он после короткой паузы. — Выходит, ты готова прыгнуть в машину к едва знакомому парню и веришь, что он не изнасилует тебя при первом удобном случае на пустынной дороге… А я-то думал, недавние события кое-чему тебя научили.
Сложив руки на груди, склоняю голову в сторону:
— А какая разница? Ну познакомилась бы я с тобой где-нибудь в библиотеке, сходили бы вместе куда-нибудь пару раз, ты покатал бы меня на машине… — Склоняю голову в другую сторону. — Все начинается со знакомства — сначала незнакомы, потом познакомились… Эндрю, не каждой девушке везет встретить парня, который спасает ее от насильника, а потом берет с собой, практически в тот же день, к своему умирающему отцу. Я бы сказала так: экзамен на доверие ты уже сдал.
Он снова криво усмехается, словно хочет чуть ослабить пафосность моей тирады.
— Ага, значит, наше путешествие можно считать, типа, свиданием?
— Что? — смеюсь я. — Нет! Это я просто к примеру. — Конечно, он все понял правильно, но ведь надо же было хоть что-то сказать, чтобы отвлечь его внимание от моих покрасневших щек. — Не прикидывайся, что не понял.
Снова улыбается:
— Да понял я, но за тобой должок. Помнишь про «дружеский» обед с бифштексом?
При слове «дружеский» он рисует в воздухе кавычки, с лица не сходит улыбка.
— Помню, — киваю я.
— Тогда заметано. — Он ведет меня к стоянке такси. — Заберем с автостанции папину машину, сгоняем к его дому, быстренько соберем все, что надо, — и в путь!
Открывает заднюю дверцу такси, пропускает меня вперед, влезает следом и захлопывает дверцу.
Такси срывается с места.
— Да, кстати, перед дорогой мне не помешает установить кое-какие «Основные правила».
— Да? — гляжу я на него с любопытством. — И что это за правила такие?
Он улыбается с довольным видом:
— Правило первое: моя машина — моя музыка. Думаю, не надо разжевывать, что это значит.
Я округляю глаза:
— Значит, ты хочешь сказать, что я буду сидеть с тобой в машине и всю дорогу слушать твой классический рок?
— Да ладно, он тебе понравится!
— Он никогда мне не нравился, с самого детства, мне всегда приходилось терпеть, когда родители слушали.
— Правило номер два, — продолжает Эндрю, поднимая два пальца и не обращая внимания на мои жалкие возражения. — Во всем меня слушаться.
Изумленно поднимаю голову и сурово сдвигаю брови:
— Что-о? Что ты хочешь этим сказать, черт возьми?
Он еще больше расплывается в улыбке, лукавой и хитрющей.
— Сама же сказала, что доверяешь мне, значит, надо доверять во всем.
— Нет уж, я требую подробностей. Выкладывай.
Он откидывается на сиденье и, сложив ладони, сует их между длиннющими ногами.
— Твердо обещаю одно: не стану просить тебя ни о чем дурном, ни о чем таком, что могло бы принести тебе вред, унизить, подвергнуть опасности, ничего такого, чего ты не захочешь сама.
— То есть, в принципе, я так понимаю, ты не станешь просить меня отсосать за пятьсот баксов… или еще чего-нибудь в этом роде?
Эндрю закидывает голову и заливается громким смехом. Шофер впереди начинает нервно ерзать. Гляжу в зеркальце заднего вида и вижу, как он торопливо отводит изумленный взгляд.
— Нет, ничего подобного, зуб даю, — отвечает Эндрю.
Он все еще смеется, никак не может остановиться.
— Ладно, а о чем же тогда ты станешь меня просить?
Ой, не нравятся мне эти его «правила». Конечно, я ему доверяю, но как бы не оказаться в дурах со своей доверчивостью.
Он небрежно хлопает меня по ноге:
— Можешь послать меня подальше, если тебе что-нибудь не понравится. Но надеюсь, этого не произойдет, потому что я твердо намерен показать тебе, что такое настоящая жизнь.
Ого, уж этого я точно не ожидала, он снова поймал меня врасплох. Теперь Эндрю говорит серьезно, в словах ни тени шутки… И я снова, уже в который раз, восхищаюсь им.
— Настоящая жизнь? И что же это такое?
— Черт, ты задаешь много вопросов.
Он снова порывисто похлопывает меня по ноге, потом убирает руку.
— Ты на моем месте тоже задавал бы много вопросов.
— Возможно.
Я опять раскрываю рот:
— Вы очень странная личность, Эндрю Пэрриш, но так и быть, я вам верю.
Улыбка его теплеет. Он устраивается поудобней, повернувшись ко мне.
— Еще будут какие-нибудь правила? — спрашиваю я.
Смотрит в потолок, беззвучно жует губами.
— Не-а, — снова смотрит он на меня. — Этого хватит.
Ну, теперь моя очередь.
— У меня тоже есть несколько «Основных правил».
Он с любопытством поворачивает ко мне голову, но руки с переплетенными сильными пальцами по-прежнему лежат на животе.
— Валяй, излагай, — говорит он с улыбкой, приготовившись слушать.
— Правило номер один: ни при каких обстоятельствах ты не должен лезть мне в трусики. Не думай, что если я хорошо к тебе отношусь, считаю своим другом и во многом соглашаюсь с тобой… гм, никогда не делала ничего более идиотского… ну так вот, заранее предупреждаю, что не собираюсь быть твоей очередной партнершей в постели, а также не собираюсь в тебя влюбляться… — (Он продолжает улыбаться от уха до уха, чем очень смущает меня.) — В общем, ничего такого не жди. Тебе понятно?
