другим контрабандистам.
— Алё, Руперт! — я замахал руками возле его лица. — Ты меня слышишь? Нет никакого оружия.
Дракон опешил.
— Как это нет? Ты же сам говорил...
Кажется, до него начало доходить. А я подлил масла в огонь:
— Тебе знакома концепция блефа?.. Нет? Сочувствую, — встав рядом, я покровительственно обхватил его одной рукой за плечи. Но тут же отдёрнул руку — ведь он был голый, чёрт побери... — Заходи ко мне в казино. Я научу тебя играть в покер. Так вот, блеф — это...
— Я ЗНАЮ, ЧТО ТАКОЕ БЛЕФ! — он вытянулся во весь рост и сжал кулаки. А потом посмотрел на меня. — Ты разозлил Руперта, жалкий человечишка. А Руперта нельзя злить безнаказанно.
И он начал раздуваться, меняться, одновременно набирая в лёгкие побольше воздуху...
Глава 12
— Одноглазик! Какими судьбами? — к нам подошла Зебрина. Осмотрев дракона с ног до головы, она сморщила носик и брезгливо сказала: — А поговорка-то не врёт.
— Какая поговорка? — опешил Руперт. Он раздумал пыхать огнём, снова сдулся до нормальных размеров и удивлённо хлопал единственным глазом.
— Большие крылья — маленький...
Дракон нервно прикрылся руками.
— И ничего не маленький.
Зебрина мстительно рассмеялась.
— Говори это себе почаще, Одноглазик. И кстати: я на твоём месте без штанов бы не щеголяла.
Дракон щелкнул пальцами. На нём появились драные джинсы — от чего, Зебрина права, его внешность только выиграла... Девушки должны быть ПРОСТО БЕЗ УМА от дорожки тёмных волос, уходящей под пояс джинс по плоскому мускулистому животу.
А я кивнул про себя и поставил мысленную галочку.
Значит, драконы могут наколдовать себе одежду в любой момент. И если подумать, это имеет свой резон: что-то я не видел, чтобы донья Карлотта или дон Вито бегали по городу с голым задом...
А следовательно, эксгибиционизм Зебрины и Руперта — чистой воды манипуляция.
Ла-а-адно...
— Кстати, Макс, — продолжила изгаляться Зебрина. — Знаешь, как мой кузен Руперт потерял свой глаз?
— Это семейное дело, — прорычал дракон. — Не следует выносить сор из замка...
— Ой, да ладно тебе, Одноглазик. Макс — почти семья. В конце концов, я собираюсь выйти за него замуж.
Кассандра громко фыркнула.
Руперт удивлённо поднял одну бровь.
— Ты собираешься замуж за... человека?
В его вопросе было столько презрения, что на какой-то миг я и впрямь почувствовал себя никчёмной букашкой.
— Ну, вообще-то он — Повелитель Зергов, — глядя в небо, промурлыкала Зебрина. — А это уже — не крылокош начихал.
МЗЧ! — я оглянулся. Совсем забыл об этих малявках.
А ведь они так и стоят возле трапа своей тарелочки — всё в тех же позах, забыв о нейробластерах. Ну дела...
— Это ещё не доказано, — бросила Кассандра.
— Ты имеешь в виду моё замужество, или статус Повелителя Зергов для Макса? — уточнила Зебрина.
— И то и другое.
Я пошел прочь. Снова-здорова эта канитель, надоело уже.
Вот вернусь в родной клуб, и завяжу.
Займусь работой: перекладывать бумажки, подсчитывать убытки, спорить с Гильдией Законников и Налоговиками...
Респектабельно. Безопасно. И главное — скучно до скрежета зубовного.
Красота!
— ОТОМРИТЕ, — махнул я зелёным человечкам, подойдя к боку летающей тарелочки.
Малышата сразу зашевелились, заморгали, и... вновь окружили меня, как дошколята — дядю Стёпу. Они уже не пытались затолкать меня в корабль, а просто заглядывали в рот.
Я вздохнул.
— Вот что, ребята, — по их фасеточным глазам было непонятно, слушают ли они меня вообще, но будем считать, что да. — Летите-ка себе подобру, поздорову. Живите, радуйтесь, и... не делайте ничего такого, чего бы не сделал я. Лады?
Зеленявки дружно построились и полезли на трап.
Отлично. Одной головной болью меньше.
Перед тем, как люк закрылся, последний из МЗЧ поднял четырёхпалую ладошку с раздвинутыми двое-на-двое пальцами.
— Живи долго и процветай! — прозвучал механический голос из коробочки, и люк закрылся.
А потом тарелочка улетела.
Я выдохнул.
— Э... Макс, можно тебя? — оказывается, рядом стоял Руперт и тоже смотрел на тарелочку.
— Внимательно.
— Ты извини меня за... Ну, за то, что я хотел тебя арестовать. И за всё остальное. За угрозы тюремного срока, слизней... Мы же всё-таки семья.
Я моргнул.
— Знаешь, то, что я женюсь на Зебрине — вилами на воде писано.
— Чего?..
— Под большим вопросом это, вот что.
Теперь моргнул дракон.
— Дядя знает? — наконец спросил он.
— Ты про папу Вито? — я усмехнулся. — Можно сказать, он — инициатор. Но это ничего...
— Значит, ты на ней женишься, — пообещал Руперт. — Мы, драконы, ВСЕГДА получаем то, что хотим.
— Э... Спасибо. Я в курсе. Но видишь ли: я — "не то, что вы хотите". Я сам по себе. И хочется думать, обладаю полной свободой воли...
Дракон покровительственно похлопал меня по плечу.
— Повторяй это себе почаще, своячок. Так легче. Поверь.
— Кстати, раз уж мы теперь друзья... — я аккуратно снял его руку со своего плеча. — Может, ты и Бизона оставишь в покое?
Дракон скорчил злобную гримасу.
— Этого извращенца? Да одна его белая посудина...
— Он мой большой друг, Руперт. Ну пожалуйста. Мы же семья.
— Ладно, — он как-то сразу погрустнел. — Если ты не будешь рассказывать дяде об этом, — он повёл вокруг единственным глазом, — инциденте, то я перестану прессовать Бизона.
— Замётано.
— Но пускай держит себя в рамках. Я всё-таки таможня...
— Эм... Не обещаю, но я с ним поговорю.
И тут с неба кануло белое видение. Крутое, как спортивная тачка, и такое же надменное.
Кажется, я начинаю понимать, почему Руперт его недолюбливает: даже по сравнению с мощным крылатым хищником белая яхта выглядела круто. И гораздо дороже.
— Лёгок на помине, — проворчал Руперт, приставив ладонь козырьком к глазам.
А я поспешно побежал навстречу Бизону. Но потом оглянулся на дракона.
— Слушай, родственник... держи себя в крыльях, хорошо?
Дракон недовольно скривился, но кивнул.
— Руперт! — с места в карьер начал Дикий Бизон. — Наконец дошло, что тебя натянули, как носок на палку, и ты примчался на разборки?..
Дракон выпустил дым из ноздрей. А я бросился
