— Без тебя не пойду, — Дариус посмотрел на часы, — поэтому надевай вечернее платье, и мы отправимся вместе.
— Нет! То есть ты поедешь, а я останусь здесь.
— Ах да, конечно, чтобы навсегда сохранить миф об обманутой невесте, — покачал он головой. — Но это не сработает. Если бы ты любила Иэна, то не уехала бы и не оставила его одного на целый год. И конечно же ты бы приезжала время от времени. — Его голос стал спокойнее. — Но долгая разлука не стала для тебя проблемой, Хлоя. Бедный парень, должно быть, лез на стенку. Не знаю, когда он впервые осознал: ты нашла в нем не мужчину, а отца, которого у тебя никогда не было. Ты не испытывала к нему никакого сексуального влечения. Ты даже не видела, что творилось у тебя под носом.
Она вскочила с дивана:
— Замолчи! Замолчи сейчас же! Да что ты вообще знаешь о любви и о преданности? Ты никогда не был верен никому, и поэтому у тебя нет права разговаривать так со мной. Совсем нет права. Слышишь меня?
— А слышать — это означает подчиниться? — Дариус покачал головой. — Подумай сначала, моя милая.
— Ты ничего не знаешь, — слова потоком срывались с ее губ, — я любила Иэна, в моей жизни не было никого... — Она замолчала, глядя на него в упор, чувствуя, как тишину между ними прерывает ее собственное дыхание.
— Давай условимся — это будет твоей последней ложью, — спокойно произнес он. — А сейчас иди и переоденься, иначе мы пропустим главный тост.
— Пожалуйста, скажи мне, зачем тебе я? — спросила она умоляющим шепотом.
— Это мы обсудим с тобой позже, когда у нас будет больше времени. Возможно, все время до конца наших дней...
Хлоя повернулась и вышла из комнаты. Дариус пошел за ней. Она видела, как он вытащил ключ из двери в ее спальню и положил в карман.
Запереться здесь было ее последней надеждой...
Дариус открыл шкаф и достал оттуда платье зеленого цвета.
— Какое красивое, — мягко произнес он. — Но ты сделаешь его еще красивее. Надень его, пожалуйста. Ради меня.
У нее ничего не было под халатом, и они оба знали это. Дариус уже раньше видел ее без одежды, трогал, исследовал ее тело со страстным желанием, но это было так давно...
«Моя милая, славная девочка...»
Она услышала, как Дариус вздохнул. Он осторожно положил платье на кровать, затем вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
Платье было с подкладкой, поэтому требовался минимум нижнего белья. Хлоя надела только французские атласные трусики кремового цвета с кружевной отделкой.
Она с трудом натянула на себя платье, а затем долго мучилась с молнией. Наконец-то удалось ее застегнуть. Затем она достала свою косметичку, но воспользовалась лишь губной помадой под цвет маникюра.
Наряд завершили серебристые босоножки и маленькие нефритовые сережки. Взяв в руки сумочку в тон босоножек и набрав в легкие воздуха, Хлоя подошла к двери.
Дариус прислонился к стене напротив ее комнаты, но, как только она появилась, быстро выпрямился. Его глаза буквально раздевали ее.
Он тихо сказал:
— Боже мой, Хлоя!..
Затем они спустились вниз и молча сели в джип.
Когда Хлоя вошла в танцевальный зал, наступила тишина. Пару минут она слышала лишь шелест своей юбки из тафты. Дариус твердой рукой держал ее за локоть, когда вел через весь зал. Затем этот момент прошел, и все начали разговаривать как ни в чем не бывало.
Она тихо произнесла, не глядя на него:
— Ну, ты привел меня сюда. Может быть, теперь позволишь присоединиться к моим тете и дяде? А сам сможешь продолжить наслаждаться вечером.
— Я пойду с тобой, мне нужно вернуть ключ твоей тете.
Кусая губы, Хлоя вместе с Дариусом подошла к Джексонам, которые разговаривали с блондинкой в бледно-голубом платье. Обернувшись, та, улыбаясь, протянула Хлое руку.
— Хлоя, — сказала она, — как приятно видеть тебя вновь!
— Пенни, миссис Мэйнард, добрый вечер, — ответила Хлоя.
Она заставила себя дотронуться до пальцев Пенни, создавая видимость доброжелательности.
Момент, который Хлоя так долго представляла себе, настал. Стройная, красивая фигура Пенни, которую помнила Хлоя, теперь выделялась соблазнительной округленностью. Гордая выпуклость ее живота под мягкими складками крепдешинового платья говорила о том, что женщина беременна. Черты лица тоже стали мягче, счастливые морщинки в уголках рта Пенни говорили о том, что она много смеялась, а ее глаза просто светились от счастья.
«Она всегда была хорошенькой, но сейчас просто красавица», — подумала Хлоя и почувствовала острую боль.
Пенни повернулась к Дариусу и сказала ему с заговорщицким видом:
— Ты как раз вовремя, мой милый. Твой отец уже начал беспокоиться. Он хочет сделать объявление.
— Тогда я лучше подойду к нему. — Он задержался и предложил Пенни: — А ты не хочешь пойти вместе со мной? Он хотел бы, чтобы ты была рядом.
— Да, — улыбнулась она, нежно поглаживая свой живот, — конечно.
Она улыбнулась и Джексонам, трогая Хлою теплотой своей улыбки:
— Извините, я буквально на несколько минут. У нас будет еще масса времени, чтобы поговорить. — Ее взгляд остановился на Хлое. — А с тобой мы будем много видеться в будущем, надеюсь.
Хлоя дождалась, когда Пенни и Дариус отойдут, и выпалила:
— Тетя Либби, как ты могла? Почему ты дала ему ключ?
— Но, дорогая, у меня не было выбора, — ответила тетя с кислым видом. — Оказалось, я недооценивала этого молодого человека. Он умеет добиваться своего.
В другом конце зала сэру Грегори помогли подняться на небольшое возвышение и дали в руки микрофон. С одной стороны от него стоял Дариус, с другой — Пенни. Хлоя видела удивленные взгляды и слышала, как среди гостей проносится шепот.
Сэр Грегори начал медленно говорить, облокотившись на свою трость с серебряной ручкой:
— Большая радость, друзья мои и соседи, видеть вас сегодня в моем доме, потому что это будет последний бал «День рождения». — Подождав, пока стихнут удивленные возгласы, он продолжил: — Моя недавняя болезнь дала мне возможность о многом подумать, как о прошлом, так и о будущем. И я увидел — нашей семье больше нет смысла продолжать жить в поместье. С одной стороны, стало сложно по экономическим причинам содержать дом и все, что его окружает. Но еще важнее — мой единственный сын, мой наследник, сумел пробить себе дорогу в другом месте. У него есть свой бизнес и личные обязательства в Европе и в других частях света. В связи с этим я не смею от него ожидать, что он бросит все ради поместья. Поэтому я решил его продать — оно станет частью цепочки спа-отелей, и это дело почти улажено. В обслуживающий штат наберут местный персонал, поэтому скоро здесь появится много рабочих мест. Я надеюсь, в Уилоуфорде начнется новая эра. — На этот раз было слышно, как он тяжело дышит. — Но тем не менее мы решили сохранить плантацию в Уорн-Кросс, — продолжал сэр Грегори. — Я же буду жить в бывшем коттедже Киперов, который был отреставрирован и расширен для меня, с моей замечательной миссис Вернон, которая все еще ухаживает за мной, и миссис Денвер — моим поваром. Я надеюсь счастливо и мирно прожить то время, какое мне осталось на этой земле, и верю: вы будете приходить и навещать меня время от времени. Само собой разумеется, я с нетерпением жду появления моих внуков, которых подарят мне мой сын и девушка, которая очень скоро станет его женой. — Он осмотрел зал. — А сейчас я должен сказать всем до свидания, да хранит вас всех Господь! А еще — танцы продолжаются!
