Наступила тишина, затем Хлоя выдавила:
— Пенни... замужем?!
— Уже давно, за Джином Пьером, моим другом, который управляет моим виноградником в Дордони. Он приехал в Лондон по работе, и спустя несколько лет они познакомились. А после недолгого ухаживания поженились.
— Но ты был тем, кого она хотела!
Дариус покачал головой:
— Она пришла ко мне, потому что была в отчаянии и хотела бросить Эндрю. Вот и все.
— Но почему?.. Если не ради тебя... — Хлоя ничего не понимала.
Дариус взял ее за руку, подвел к кровати и посадил рядом с собой:
— Эндрю и я никогда не были близкими друзьями. Ни в детстве, ни позже. У него была безупречная жизнь, у меня — нет. Брат был одиночкой и всегда гордился тем, что он папин наследник. У него не было близких друзей. Хотя он время от времени встречался с кем-то, постоянной девушки у него не было. Его помолвка с Пенни была сюрпризом, по крайней мере, для меня. Я понятия не имел, как они познакомились, но был очень рад за Эндрю. Пенни была красивой и очень веселой, и я подумал: вот та жена, которая нужна ему. — Дариус помолчал немного. — Меня не было в поместье долгое время, но когда я вернулся, то понял: между ними не все хорошо. Эндрю стал еще более замкнутым, а Пенни не была похожа на саму себя и превратилась в тень. Тогда я решил поговорить с моим отцом, но он свирепо посмотрел на меня и сказал, что Эндрю — образцовый муж, который вынужден жить с излишне нервной и чувствительной женой. А вот моя личная жизнь была позором для нашей семьи, поэтому я должен воздержаться от комментариев и не вмешиваться. — Он взял руку Хлои и нежно погладил ее пальцы, и у нее все внутри замерло. — Но что отец знал обо мне? Вскоре после нашего с ним разговора моя жизнь навсегда изменилась — с того самого момента, когда я пришел на озеро, чтобы искупаться, и встретил там темноволосую русалку, сидящую на камне...
Хлоя наклонилась, и ее волосы упали на ее покрасневшее лицо.
— И я влюбился, — продолжал Дариус. — Я еще никогда не был так счастлив. Впервые в моей жизни появился человек, ради которого мне хотелось жить и работать, строить планы на будущее. Но я не мог не принимать во внимание то, что творилось вокруг меня. Особенно когда Пенни начала преследовать меня, чтобы поговорить. Эндрю тоже это заметил, поэтому я держался от нее на расстоянии. Это было моей ошибкой — я вовремя не разглядел, что Пенни была у самой пропасти отчаяния. В тот год бал закончился раньше, и я был рад этому. Когда я вернулся в свою комнату, подушка пахла твоими духами. Я вспоминал, как восхитительно ты выглядела, вспомнил твои улыбающиеся глаза. — Он тяжело вздохнул. — И я назвал себя глупцом, потому что позволил тебе уйти. Я говорил себе, что, пока не поздно, нужно поехать к тебе на ферму и сказать: «Я буду любить тебя всю мою жизнь. Давай поженимся, как только я получу разрешение».
— Ты на самом деле хотел сказать мне это? — спросила она дрожащим голосом. — Но почему... не сказал?..
— Я уже объяснил тебе почему, — печально ответил Дариус. — К тому же я очень боялся, что ты мне откажешь. Мне казалось, лучше подготовиться к долгому и терпеливому ухаживанию. В ту ночь я заснул с мыслями о тебе, я так хотел тебя, что, когда кто-то дотронулся до моего плеча и назвал по имени, я подумал: это ты! Каким-то чудом ты вернулась ко мне... — он замолчал. — Но рядом с моей кроватью стояла Пенни в ночной рубашке. Она сказала: «Возьми меня с собой завтра. Я больше здесь не вынесу. Моя кузина Хелен в Кенсингтоне разрешила пожить у нее некоторое время, пока все не выяснится. Я возьму с собой только одежду». Сначала я подумал, что она выпила лишнего. Положение было очень щекотливое — я не знал, как незаметно довести Пенни до ее комнаты, ведь дом был переполнен гостями. Да и с постели я тоже не мог встать, потому что сплю голым. И я растерялся... — он скорчил гримасу. — Но тут Пенни расплакалась, села на мою кровать и дала волю слезам. Она сказала, что их брак никогда не был настоящим. Эндрю пытался в первые недели их брака заняться с ней сексом, но у него ничего не получалось. С тех пор они спали в разных комнатах. Она жаловалась на то, что он никогда не любил ее, а женился только ради того, чтобы она родила ему наследника. Вот только он сам был не в состоянии зачать этого наследника. А мой отец начинал делать ей недвусмысленные намеки по этому поводу.
— О боже! — произнесла потрясенная Хлоя. — Как же ей было плохо! Им обоим.
— Но это еще не все, — сказал Дариус. — Пенни сообщила мне самое страшное. Возможно, Эндрю не стоило жениться... или, по крайней мере, не на женщине. Однако Эндрю не признавался в этом никому, даже себе. В то время как я выслушивал Пенни, дверь открылась и в мою комнату ворвались Эндрю и отец. — Он вздрогнул. — Это было ужасно. Брат кричал, что давно подозревал нас, обвинял в тайных свиданиях в Лондоне, обозвал жену грязной шлюхой.
Хлоя поперхнулась:
— Он не мог так обозвать ее.
— Смог. Это был подходящий случай, чтобы избавиться от девушки, ставшей помехой для него. И мы ничего не могли сказать в свое оправдание, кроме того, что все отрицали. Пенни не стала обвинять Эндрю перед отцом, и я почувствовал к ней уважение.
Хлоя тихо сказала:
— Бедная Пенни знала — ее жизнь разбита на кусочки, и ничего не могла с этим поделать. Но разве ты имеешь право рассказывать мне это? Она не станет меня ненавидеть?
— Нет, Пенни сама предложила рассказать всю правду. Она чувствовала себя виноватой, потому что, попросив меня о помощи, тем самым невольно лишила меня семьи, дома и девушки, которую я люблю. Она сказала, что хочет все вернуть на свои места.
— Она рассказала отцу об Эндрю? — спросила Хлоя.
— Нет. Эндрю сам написал ему письмо до того, как отправился в горы. В нем он рассказал всю правду о себе. Он всю жизнь боролся со своим влечением к мужчинам, видя в этом предательство их рода. И я думаю, дикие лошади и страсть к опасным видам спорта доказывали его борьбу. — Он покачал головой. — Подозреваю, с отцом случился удар больше из-за письма, чем из-за смерти Эндрю. Но теперь отец полностью изменил свои взгляды на жизнь, он сам сказал об этом сегодня вечером. А я... я не верил, что смогу вернуть тебя. Когда я пытался связаться с тобой, твоя тетя прогнала меня прочь. Она сказала, ты меня презираешь. — Его губы дрожали. — Но я не мог забыть тебя, Хлоя, как ни старался. И когда услышал, что ты возвращаешься, понял — это мой второй шанс.
Она улыбнулась ему:
— Но ты не очень-то дружелюбно отнесся ко мне при нашей первой встрече.
Его губы расслабились в дразнящей улыбке.
— Ты приняла меня за другого, а потом озадачила своей предполагаемой помолвкой. Я знал, что Линдси и Иэн встречались, и вначале подумал: ты просто используешь Иэна, чтобы держать меня на расстоянии.
