Когда он разделся и залез в постель вместе с Дэном, он попытался убедить себя, что если дядя Генри несколько дней не увидит Дэна, он, может, и забудет про него, в особенности если на лесопильне будет очень много работы. Вообще-то говоря, колли занимает довольно мало места в его жизни. Он уже давным-давно собирался отделаться от колли, но всё откладывал и откладывал.
Пошёл дождь, над озером сверкнула молния. Поднялся ветер, и на берег стали накатываться волны. В открытое окно дуло. Дождь забарабанил по крыше. «Дядя Генри ошибся, — подумал Люк. — Дождь-то идёт». Это был благоприятный признак. Наконец Люк лёг, но прежде чем уснуть, обняв Дэна за шею, он вспомнил лицо дяди, когда тот, понюхав свежее дерево, сказал: «Ах, какой приятный запах!», и это тоже было благоприятным признаком.
14. Там, где река была глубокой
Утром Люка разбудил упавший ему на лицо яркий луч солнца. Он быстро сел.
— Дэн! — позвал он и, только услыхав царапанье и возню на полу в ногах кровати, успокоился. — Я только хотел проверить, Дэн, и всё, — прошептал он.
Он оделся, сбежал вниз, вывел собаку и вернулся завтракать с тётей и дядей. Завтрак этот ничем не отличался от других завтраков по утрам. Дядя Генри был настроен весело и дружелюбно, а тётя Элен настаивала, чтобы Люк ел побольше. Обычно Люку не нравилось, когда она заставляла его есть, но сейчас казалось, что она искренне о нём беспокоится. Именно этого ему и хотелось. Ему хотелось верить, что они беспокоятся о его здоровье, настроении и хотят избавить его от неприятностей.
Дядя Генри даже не поднял глаз, когда Люк вывел собаку. Может, он и в самом деле позабыл о ней?
— А вчера шёл дождь, дядя Генри, — тихо сказал Люк.
— Да, шёл.
— А помните, вы сказали, что дождя не будет? — спросил Люк, желая показать дяде, что тот может и ошибаться.
— Да, — улыбнулся дядя Генри, — я был уверен, что дождя не будет. Однако такой дождь очень благоприятен для урожая. Он нужен полям. Весьма полезный дождь.
Несмотря на то что дождь опроверг мнение дяди Генри о погоде, — тем не менее он воспринял это без огорчения, поскольку дождь был нужен.
— Что ты собираешься делать сегодня утром, Люк? — весело спросил он.
— Не знаю… пока, — запинаясь, ответил Люк.
— Я хотела попросить тебя сходить в лес и набрать мне малины, а то соседи совсем опустошат тот превосходный участок, — сказала тётя Элен.
— Пожалуйста. С удовольствием.
— Послушай, Люк, — с важностью заговорил дядя Генри, — а где твой деловой подход к этой обязанности? Люди собирают ягоды на продажу. Поэтому пусть и тебе тётя платит.
— Корзинка малины стоит двадцать центов, — сказала тётя Элен. — Но если ягоды немного помяты и не очень свежие, я иногда могу получить их и за десять центов, а варить варенье всё равно, что из хороших, что из плохих. Какова твоя цена, Люк?
— Сколько дадите, — ответил он без всякого энтузиазма, ибо их желание выставить его из дома показалось ему подозрительным.
— Я дам тебе десять центов за корзинку.
— Хорошо, — согласился Люк. И добавил твёрдо: — Дэна я возьму с собой.
Солнце палило вовсю, значит в малиннике будет жарко, поэтому он надел старую соломенную шляпу и взял на кухне ведро. Он намеренно не спешил, чтобы уйти из дома в то же время, когда дядя Генри пойдёт на лесопильню. Они вышли вместе. Люк свистнул Дэну, а у самого сердце застучало в ожидании, что дядя Генри скажет: «Не бери с собой собаку, Люк».
Из-за угла дома выбежал Дэн, но дядя Генри даже не заметил его.
— На твоём месте, Люк, я бы каждое утро ходил за малиной, — серьёзно сказал он. — Не сможешь продать ягоды тёте, продай кому-нибудь из соседей. Приятно иметь собственные деньги… До свиданья, Люк. Помни, ты зарабатываешь деньги.
— До свиданья, дядя Генри, — отозвался Люк, глядя, как дядя в белоснежной, без единого пятнышка рубашке и сдвинутой на затылок небольшой соломенной шляпе важно вышагивает по дорожке.
— Знаешь, что, Дэн, — сказал Люк, когда они спустились к реке, чтобы сесть в лодку, — дядя Генри — человек разумный. Очень разумный. Я вчера поговорил с ним как следует, и, может, ему понравились мои слова, и сейчас у него есть возможность поразмыслить над ними. Если в моих словах был смысл, он должен его понять.
Он старался уговорить себя не падать духом, но сам не верил в то, что его вчерашние доводы, какими бы мудрыми и убедительными они ни казались, способны заставить дядю Генри передумать. Главное, пока Дэн был при нём.
Обычно, как только они влезали в лодку, начиналась игра: пёс превращался в капитана Дэна, они вели занимательные беседы, а река, лес, весь мир менялись на глазах. Страстно желая, чтобы и это утро ничем не отличалось от других, Люк выкрикнул: «Вот мы и здесь, капитан Дэн!», но дальше ничего не получилось. Пыл его пропал, фантазия иссякла. Даже слова «капитан Дэн» внушали тревогу. Реальный мир не отпускал его от себя, слишком больно и тесно сжимая в своих объятиях. Он неторопливо грёб, наблюдая за водяными блохами. Колли, наклонив голову набок, смотрел на него и удивлялся. Он даже попробовал было залаять, словно поощряя: «Мы обычно в этом месте ведём задушевную беседу, а, Люк?»
Вытащив лодку на песок, они дошли берегом реки до того места, где дети обычно играли в прятки среди лоз плюща. Люк был рад, что надел старую соломенную шляпу, ибо солнце жарило немилосердно. Ручка ведра стала обжигающе горячей, а вода в озере так сверкала, что нельзя было даже разглядеть голубую полосу, где озеро переходило в реку. В лесу стояла тень, но духота была ещё сильнее, потому что деревья не пропускали дующий с озера прохладный ветерок.
В малиннике никого не было — слишком рано, — чему Люк обрадовался, потому что ему ни с кем не хотелось разговаривать. Он считал, что за работой ему следует спокойно и серьёзно подумать. Но когда пёс улёгся в прохладном месте под камнем, а Люк вошёл в малинник, он принялся работать быстро-быстро, чтобы ни о чём не думать. Сейчас ему было важно только набрать полное ведро малины, чтобы обрадовать тётю. Пусть все будут рады. Если они будут рады и довольны, никому не захочется нарушать это состояние.
У него уже ломило спину, ведро стало тяжёлым, а солнце стояло прямо над головой. Он прилёг на несколько минут.
— Пойдём-ка лучше домой прямо сейчас, Дэн, пока дядя Генри пришёл на обед, — сказал он. — Может, если он увидит все эти ягоды… Ты же знаешь, как дяде Генри нравятся трудолюбивые люди. Пошли!
Идти по берегу под палящими лучами солнца, с тяжёлым ведром в руках и в шляпе, которая была велика и всё время сползала на мокрый от пота лоб, было нелегко. Дэн, ничем не помогая, просто бежал рядом, а когда они подошли к реке, вырвался вперёд, первым прыгнул в лодку и нетерпеливо ждал, пока они отчалят.
