все больше обрастая вариантами: от кого же букет?
- Принимаешь ухаживания от другого? – спросил ровно.
- Да не знаю я от кого они! – вскочила из-за стола. – Не было карточки.
- Но получить приятно было?
Есения начала злиться, не зная, чего добивается Архип своим допросом. И пока она раздумывала, что ответить, он вернулся к себе, вынуждая Есению броситься вслед.
- Думаешь, я ветренная, да? Строю глазки тут всем, - гневалась. – Отчего такое недоверие?
Архип резко остановился, грудь его напряглась и опала. Развернувшись, двинулся к Есении и она вынуждена была прижаться к стене, глядя снизу вверх на суровое лицо. Выбросив руку вперед, уперся ладонью над ее головой и тихо сказал в макушку:
- Это сардаана, цветок моего народа. Человек, даря ее другому отдает частицу своего сердца, - Есения слушала Архипа с замиранием. – Жаль, что не дикая с поля, но до лета долго ждать. Поэтому слушай меня внимательно: если не собираешься хранить мне верность, разбегаемся сразу, мне этого не надо.
"Если бы ты знал обо мне чуть больше, так бы не говорил, - подумала, но произнести не решилась. Подняла взгляд встретившись с его.
- Значит, цветы от тебя, - сказала утверждая.
- От меня.
- А почему сразу не признался? К чему эта клоунада? – раздула ноздри.
- Нравишься ты мне, - потрогал выбившуюся прядь.
- И?
- Проверить тебя хотел.
- Архип, ты издеваешься, да? Я не знала, что думать, а ты меня еще и троллишь.
- Сенечка, ты когда злишься меня тоже заводишь, - с налетом улыбки произнес Архип. – Мы сегодня встретимся? – спросил с надеждой.
- Ни за что! – и пролезла под рукой, убегая в сторону приемной.
- Что? Ты забыла с кем разговариваешь, да? – игриво.
- Не забыла. Вы - мой босс и мы на работе.
- О, как заговорила! Ловко увернулась, - Архип надвигался на девушку. – А ну вернись, мы не договорили… Есения!
- А время обеда, Архип Алексеевич! – и демонстративно постучав ноготком по циферблату, вильнув задом, выбежала из комнаты в холл.
- Вот же сучка хитрожопая! – произнес с улыбкой. – Ничего, еще поймаю тебя и не раз.
Сардаана* - цветок счастья, священный для народа Саха, лилия Даурская.
Глава 29
Дядя
Есения нежилась в постели, позволяя такой подарок себе в выходной день. За неделю с Тукаевым, кроме первого рабочего дня пересекались немного. В вторник он уехал после обеда и вернулся уже в пятницу. По телефону обсуждали лишь рабочие аспекты, не переходя на темы личные. После его признания о священном цветке и букете Есения с волнением размышляла, как ей льстит такой особенный дар. И когда неожиданно ее телефон завибрировал входящим, подскочила и удивленно уставилась на имя абонента: Архип Тукаев.
- Я слушаю, - села на кровати, гадая, что ей скажет шеф.
- Я бы предпочел, чтобы не только слушала, но и слушалась, - пробасил Архип.
И Есения улыбнулась его приказному тону, к которому так привыкла, и подразнить Тукаева ей доставляло немалое удовольствие.
- А сегодня выходной и я не Ваша собственность! – ответила игриво, не скрывая радости от его звонка, признаваясь себе как соскучилась.
- Ох и допросишься, Есения, отшлепаю тебя. Радуешься, что не в смежной комнате сейчас, да? Потому такая дерзкая?
Есения рассмеялась, усаживаясь удобнее к изголовью кровати.
- Пользуюсь преимуществом!
- А вот рано радуешься, - и перейдя на деловой тон, сказал: - Ты сможешь собраться за час, полтора? – и, не получив протеста, добавил: - У меня запланирована встреча и я хочу твоего присутствия рядом.
Есения не планировала вообще выходить из дома, но Тукаев искренне просил составить ему копанию за обедом. Быстро вскочив с кровати, вымыла голову, прихорошилась и попив кофе с бутербродом, поспешила на встречу. Мама и Вера ушли в гости к ее подруге, с внучкой которой дочь ее подружилась, и Есения порадовалась, что мать не видит ее эйфоричного блеска в глазах. Облачилась в утепленные джинсы, по которым соскучилась, заменив на офисный лук и голубой свитер, оттеняющий цвет ее глаз.
Архип вызвал Есении такси, объяснив, что сам не успеет приехать, но девушка только обрадовалась, что любопытные глаза соседей пропустят интересное событие. В этот раз ресторан был в одном из элитных домов на первом этаже, и походил скорее на закрытый клуб с бильярдом, подиумом для выступления музыкантов, кальянной комнатой.
Подъехав к ресторану, заметила Тукаева, ожидающего ее на крыльце и курившего сигару. Он подошел к автомобилю и, открыв дверь, подал руку Есении.
- Привет, - тихо произнесла Есения, оказавшись в руках Архипа. – Долго ждешь меня?
- Нет, - бегло оглядел ее облик. – Надеюсь, не спутал твои субботние планы?
- Не спутал, - улыбнулась мужчине.
Архип увлек ее внутрь ресторана, придерживая за талию и его движения носили заботливый характер не как о сотруднице, а как о любимой женщине. Помог снять шубу и повесить рядом на вешалку, жестом пригласил за столик. Есения от волнения близко стоящего Тукаева не заметила мужчину, ожидающего их на диване. Девушка поприветствовала собеседника Архипа, сев напротив. Архип устроился рядом и представил мужчину.
- Это мой дядя по матери, Байбал. В переводе на русский – Павел, - улыбнулся Есении Архип.
- Очень приятно, Есения, - кивнула родственнику Архипа и, не зная чем оправдал начальник ее присутствие, уточнила: - Мы с Архипом коллеги.
Байбал Тукаев был старше Архипа лет на десять. С легкими сединами на висках, поджарый и очень схожий со своим племянником, особенно взглядом, считывающим людские эмоции. Есению охватил трепет, будто мужчина ее экзаменовал на неизвестную ей роль.
- Кыраһыабай кыыс (красивая девушка с якутского), - произнес дядя Архипа, глядя в глаза Есении и, утратив интерес, заговорил с племянником на родном языке.
Официант принес заказанные мужчинами блюда и стал раскладывать на столе. На доске лежала закуска: юкола из муксуна и сига, строганина из оленя и классические бутерброды с красной икрой. Дядя пил водку, а Архип безалкогольное пиво и Есения отметила про себя, что ни разу не видела, чтобы начальник употреблял спиртное.
- Есения, я не знаю, что ты пьешь, закажи сама, - наклонился и прошептал Архип.
- Сухое белое вино, - озвучила официанту.
- Если ты не ешь из того, что мы заказали, взгляни на меню и выбери что хочешь.
Есения, не готовая к экспериментам и не очень любившая рыбу, взяла утиную грудку под сливочным соусом с травами и отварной бурый рис. Ее присутствие было фоном для общения двух родственников, но Есения чувствовала себя некой частью застолья, уже привыкшая к соседству с Тукаевым. Дядя и племянник больше говорили о личном,
