Вернувшись, поэт застал дом не совсем в порядке: Наталья Николаевна пока не стала полновластной хозяйкой. Пушкин поменял прислугу, поваров, нанял новую квартиру из 12 комнат на Гороховой улице. 20 ноября, накануне переезда, он был с женой на рауте у Фикельмонов. На следующий день Дарья Фёдоровна, заполняя свой дневник, вновь признала Пушкину самой красивой и написала: «Это образ, перед которым можно оставаться часами, как перед совершеннейшим созданием Творца».
Ревность поэта, никогда до 1836 года не переходила разумных границ, хотя поклонников у Натальи Николаевны было много, что вполне объяснимо: красота и громкое имя делали своё дело. Среди молодых людей стало модным вздыхать по Пушкиной. Иногда влюблёнными считали себя даже те, кто только слышал о ней, но ни разу не встречал. Ко всем обожателям она относилась ровно и без явного флирта, никому не подавая надежды и не допуская мысли об измене клятве верности, данной при венчании. Пушкин жене верил, хотя иногда и журил её в письмах за кокетство. Такая лёгкая ревность только раззадоривала его. Поэту нравилось, что жена – первая красавица, привлекающая всеобщее внимание, что она выигрывает у столичных дам в шахматы. Правда, эти дамы находили в ней мало ума, имея в виду не способности и уровень образованности, а так называемый светский ум – умение разгадывать чужие интрижки и плести свои, пустить пыль в глаза, блеснуть поверхностной эрудицией…
В конце октября Наталья Николаевна вновь забеременела. Она родила здорового мальчика 6 июля 1833 года, когда семья жила на даче на Чёрной речке. Ребёнка назвали Александром в честь прадедов по материнской и отцовской линии – Александра Петровича Пушкина и Александра Артемьевича Загряжского. Пушкин был очень рад рождению «рыжего Сашки» и отмечал это событие с Нащокиным, который и стал крёстным отцом ребёнка. Новорождённого окрестили 20 июля в церкви Иоанна Предтечи на Каменном острове. Крёстной матерью была снова Екатерина Ивановна Загряжская.
Материальное положение Пушкина было по – прежнему трудным. Жалования в 5000 рублей и литературных заработков не хватало. Поэт занимал деньги. Для поправки дел ему нужно было поехать в Болдино. Он выхлопотал себе разрешение одновременно заехать в Оренбург и Казань с целью ознакомления с местными архивами. Пушкин в тот год работал не только над «Дубровским», но и над «Историей Пугачёва». Ему нужны были архивные материалы.
Оставив жену и детей на даче под Петербургом, поэт отправляется в путешествие. По пути он заезжает в Торжок и в тверские имения Вульфов, останавливается в Павловском – имении Павла Ивановича Вульфа. Отсюда Пушкин пишет известное письмо жене со словами, которые стали крылатыми: «Гляделась ли ты в зеркало и уверилась ли ты, что с твоим лицом ничего нельзя сравнить на свете, – а душу твою я люблю ещё более твоего лица».
Наталья Николаевна Пушкина
Рис. А.С. Пушкина 1833 г.
Поэт побывал у тёщи в Яропольце, где поклонился могиле гетмана Дорошенко. Наталья Ивановна в этот раз приняла зятя очень любезно. По пути в Москву на пару часов он останавливался в Захарове у няниной дочери Марьи Фёдоровны. В Москве Пушкин тоже долго не задержался: посетил друзей, прошёлся по книжным лавкам. Приехав в Нижний Новгород, поэт остановился в гостинице в центре города, близ нижегородского кремля (современный адрес: пл. Минина и Пожарского, 5). Обедал он у генерал – губернатора Михаила Петровича Бутурлина. Тут – то и произошёл курьёз: Бутурлин усомнился в научных целях поездки Пушкина и принял его за тайного ревизора, о чём предупредил письмом оренбургского губернатора Василия Алексеевича Перовского. Именно у него в Оренбурге и остановился поэт. Прочитав послание, хозяин дома рассмеялся и показал его Пушкину. Тот набросал сюжет произведения на основе этого курьёза, но не реализовал его, а впоследствии подарил Гоголю для комедии «Ревизор».
Казань, село Языково (имение друга – поэта Николая Языкова), Симбирск, Оренбург – вот основной маршрут Пушкина. В Болдино он прибыл 1 октября. Перезаложить кистенёвских мужиков ему не удалось, зато литературный багаж второй Болдинской осени оказался богатым: беловая рукопись «Истории Пугачёва», поэмы «Анджело» и «Медный всадник», «Сказка о рыбаке и рыбке», «Сказка о мёртвой царевне…», повесть «Пиковая дама», цикл «Песни западных славян», стихотворение «Осень» и несколько других. Все эти шедевры помимо радости творчества обещали принести поэту и хороший гонорар.
Тем временем в Петербурге Наталья Николаевна уже сама уверенно и экономно вела домашнее хозяйство. Она управлялась со слугами, самостоятельно наняла подходящую квартиру на Пантелеймоновской улице близ Летнего сада, устроила и некоторые денежные дела, заняв 500 рублей на самое необходимое под поручительство брата Дмитрия, который управлял гончаровским майоратом после смерти дедушки. Наталья Николаевна помогала мужу в его делах, умела договориться о более выгодных контрактах с издателями. Писал поэт на бумаге гончаровской фабрики уже с первых дней их совместной жизни.
Незадолго до нового 1834 года царь пожаловал А.С. Пушкина в камер – юнкеры, хотя это звание было не очень – то прилично для его возраста: обычно оно давалось молодым людям. Надо сказать, что никакой цели унизить поэта Николай I не преследовал: придворное звание соответствовало чину Пушкина и давало ему, а главное, его жене доступ ко двору. Поэт так и записал в дневнике: «…двору хотелось, чтобы Н.Н. танцевала в Аничковом». В Аничковом дворце, принадлежавшем государю, устраивались великосветские рауты для избранного круга.
А.С. Пушкин. Автопортрет 1834 г.
Поэт должен был присутствовать на балах и дворцовых приёмах, соблюдая все строгие правила этикета, что не только требовало значительных трат, но и отвлекало от творчества. Камер – юнкерский мундир он не любил, его тяготили придворные обязанности, необходимость одеваться чётко по этикету. Пушкин иногда приезжал одетый не как следовало, и ему приходилось возвращаться домой, чтобы переодеться.
Наталье Николаевне по – прежнему очень нравились великосветские рауты и балы, которые приятно разнообразили нелёгкую, полную будничных забот жизнь молодой матери, вынужденной вести дом в материально стеснённых условиях. Зимой 1834 года она много и весело танцевала на балах, не зная о наступившей беременности. Итогом стал выкидыш после бала в последний день Масленицы. Злые языки столичных сплетников тут же отнесли это на счёт побоёв мужа. Пушкин жену и пальцем не трогал, конечно, а вот она в порыве ревности однажды после бала влепила ему увесистую пощёчину. По этому поводу поэт шутил, что рука у его Мадонны тяжёленька. Он после женитьбы на Наталье Николаевне не перестал замечать красоту других женщин, посвящал им стихи, говорил комплименты, но никем серьёзно не увлекался.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
