следы полной растерянности. Как же так? Торлейк не мог до такого опуститься! Нет, Элжерон знал, что этот парень трус, но чтобы до такой степени.
Мелания протянула ладошку и с твёрдой уверенностью сказала:
— Покажи расписку.
ГЛАВА 4
Бьорн
Отставив кубок с кровью на прикроватный столик, Бьорн поморщился. Человеческая сцеженная кровь казалась ему кислой. И сил от неё уж точно не набраться. Сам Морлек утверждал, что эта кровь теряет все полезные свойства, что она больше предназначена для особей. Из века в век вампиры за Вьюрэйским холмом питались донорской кровью, но это лишь баловство по сравнению с живой плотью, когда насыщенно-красная жидкость ещё горячая попадает сразу на язык. Наслаждение.
Бьорн откинул голову на подушку и постарался расслабиться. Он только что принял душ и лёг на застеленную чёрными шелковыми простынями кровать. От него вкусно пахло мылом и травами. И чувствовал бы себя прекрасно, если бы не кисловатый привкус во рту.
— Ненавижу полнолуние, — раздраженно прошипел он и встал, чтобы одеться. Всё это время он разгуливал по комнате в чём мать родила.
Бьорн был одним из тех зануд, который хочет всегда выглядеть лучше, чтобы успешнее соблазнить своих жертв. Во Вьюрэй выходить нельзя, но это не значит, что за холмом мало жертв. Он всегда предпочитал ультрачистую и ярко-белую рубашку, чёрный костюм-тройку, но только вместо пиджака он надевал куртку; его утонченные, почти женские пальцы были усыпаны исключительно серебряными перстнями — нестареющая классика от аристократов. Бьорн всегда казался воплощением элегантности и проявлял хорошие манеры даже наедине с собой.
Его любили женщины, а он любил себя.
Закончив с одеянием, он повернулся к напольному овальному зеркалу, которое было выполнено из промышленного серебра в прошлом веке. Королевские вампиры имели привилегии — они отражались в зеркалах, но в своём первозданном виде. Бьорн понятия не имел, как выглядел в человеческом обличии, но не сомневался в своей неотразимости.
Он причесал свои прямые тёмные волосы, затем погладил аккуратную бородку и вдруг заметил тень в отражении.
— Нимира?
Маленькая девушка с тонкой, перетянутой корсетом, талией и черными как смоль волосами выступила вперёд.
Бьорн удивлённо смотрел на неё.
— Как ты попала сюда?
— Вошла через дверь. — Она смущённо опустила длинные ресницы. — Не сердитесь на меня, милорд. Вы же знаете мой дар быть незаметной и бесшумной. Я хотела постучать, но…
Бьорн тут же подошёл к ней и взял ее белые худенькие ручки в свои необъятные ладони.
— Нимира, я давно ждал этого момента. Как я могу сердиться на тебя, когда ты в скором будущем станешь моей нолиной? Когда всё это закончится и Виллоу вернётся, я попрошу отца поторопиться со свадьбой.
— Я терпеливо жду, мой милорд, — робко улыбнулась девушка. Бьорн обнял её и вдруг почувствовал непреодолимую жажду.
Оттолкнув Нимиру, он взял кубок с остатками крови и залпом выпил. Легче не стало. Он посмотрел на будущую нолину и втянул ноздрями побольше воздуха. Её сладостный запах можно сравнить с ванилью и шоколадом, который распространился повсюду, и если она не уйдёт, он не сможет сдержаться.
— Нимира, любимая, ты должна покинуть эту комнату. Сейчас же!
— Нет, — уверенно произнесла девушка и сделала к нему шаг. — За этим я и пришла. Мама часто рассказывала мне, что истинная нолина почувствует жажду своего мари. Ты ещё не стал мне законным мари, но я уже чувствую, как нужна тебе.
Бьорн держался из последних сил. Его тело свело судорогой, он пальцами ухватился за край стола, но тот перевернулся, кубок покатился под кровать.
«Ненавижу полнолуние», — хотел закричать Бьорн.
— Уходи! Ты не обязана…
— Кормить тебя? — Нимира казалась смелой, она ещё не знала боли, которую ощутит. Если бы знала, то сейчас тряслась бы от страха. Кормить вампира — не самое приятное в их жизни. Но она убрала волосы на одну сторону и сдернула с плеча оборку, оголив шею. — Я всё равно рано или поздно сделаю это. Бьорн, я хочу помочь тебе.
Пульсирующая венка на ее белой шее приковала его внимание, сознание уплывало, заставляя думать лишь о желании дотронуться до неё губами, а потом попробовать на вкус её сладкую кровь…
От ярости у вампира на лбу проступили капельки пота. Она ещё не стала его нолиной, и он не хочет причинять ей боль.
— Нет, я не смогу!
Нимира подошла ближе.
— Я выдержу. Пей! Пей! Пе…й, — последнее «пей» вырвалось через стон, так как Бьорн уже вонзил свои клыки и у неё закружилась голова. — Мой… мари… — прошептала девушка прежде, чем закрыть глаза.
ГЛАВА 5
Мелания
Тёмные брови Элжерона взметнулись вверх.
— Можно поинтересоваться, о какой расписке идёт речь?
— О! Так у тебя их много? — иронично усмехнулась Мелания, но ладошки не убрала. — Ты прекрасно понял, о какой расписке речь. Я хочу её видеть.
— А почему ты решила, что я должен тебе что-то показывать? Кто ты такая? — Он подошёл ближе. Глаза у него полыхали гневом. — И по какому праву приходишь в мой дом и что-то требуешь?
— Ранн — мой друг, Торлейк тоже. Я не бросаю друзей в беде, — отвечала Мелания, стараясь казаться смелой, но толку от ее наглости не было, ибо голос предательски дрожал. — А ещё я не верю в сказки о долгах. Потому что Ранн никогда и никому не был должен. Йодис не могла ошибаться на этот счёт.
Элжерон громко рассмеялся и так энергично похлопал в ладоши, что Мелания заморгала.
— А вы хорошо знали Ранна? Уверена, что он ничего не скрывал от вас? От Йодис?
— Я могу быть уверена лишь в одном: ты задумал всё специально, чтобы убрать Ранна с дороги. Вряд ли Йодис это оценит, когда узнает, — выкрикнула Мелания и развернулась, чтобы уйти, но Элжерон успел схватить ее за локоть. Ногой он захлопнул дверь, а девушку втащил в комнату. Несмотря на ее сопротивления и крики, он бросил ее на диван.
— Йодис ты ничего не скажешь, ясно?
— Испугался? Тогда докажи, что эта расписка вместе с долгом существуют, и покончим с этим. Или скажи правду. — Она замолчала на секунду, чтобы позволить ему осмыслить ее требование, затем добавила: — Что ты хочешь от Торлейка?
Парень ходил по комнате, запустив пальцы в копну волос. Создавалось ощущение, что он готов их вырвать. Мелания следила взглядом за его движениями и ждала ответа.
— Это связано с Йодис? — тихо спросила она.
Элжерон остановился и посмотрел на неё. В тишине слышалось его учащенное дыхание.
— Я
