— Позаботься о часах, — повторил Лэмберт. — А почему бы вам не спросить у мисс Брейлсфорд, не знает ли она, что это значит?
В голосе Фелла зазвучало упрямство.
— Мисс Брейлсфорд водой не разлить с хранительницей севера. Я не собираюсь искать помощи у нее — не хочу, чтобы она заставила меня принимать обязанности раньше срока.
— А это было бы так плохо?
— Мне трудно передать, насколько неправильным я это ощущаю. Это больше чем просто дискомфорт. Это больше чем беспокойство. Это глубокое убеждение в том, что все должно быть иначе. Что-то необходимо сделать. Хотел бы я только знать, что именно.
— А у кого-то из других хранителей спросить тоже нельзя? — Лэмберт изумился тому, что выдвигает это предложение совершенно серьезно. — Наверное, где-то должны существовать еще хранитель юга и хранитель востока.
Фелл помрачнел.
— Я не смею приблизиться к хранительству ближе, чем сейчас. Мне и так с трудом удается противостоять желанию поддаться.
— Но разве вы не попытались хотя бы узнать, как это прекратить?
— Я знаю, как это прекратить. Это прекратится, как только я поддамся. Но что произойдет тогда? Я не хочу поддаваться. — Упрямое выражение лица Фелла не смягчилось ни на йоту. — Я был бы очень благодарен вам, если бы вы ни с кем не стали этим делиться.
— Вы имеете в виду — чтобы я ничего не говорил мисс Брейлсфорд? Боитесь, что она передаст все хранительнице севера?
Лэмберту трудно было относиться к Джейн как к возможной шпионке.
— Не говорите об этом вообще никому. Даже если вас будут расспрашивать.
— А кто может это делать? — Лэмберту туманные предостережения Фелла стали казаться не только тревожными, но и раздражающими. — Кто бы стал беспокоиться?
— Понятия не имею. Но если кто-то все-таки побеспокоится, вы мне скажете, хорошо?
— Конечно. — Лэмберт неохотно отказался or мысли обратиться за помощью к Войси или кому-то из преподавателей. Фелл об этом должен был подумать. Возможно, он даже успел это сделать. — Я попытаюсь найти преподавателя, который вчера выполнял обязанности привратника, и узнать, не заметил ли он чего-то.
— Превосходная мысль.
— Я проверю, не помнит ли он чего-нибудь еще об этом человеке или о его бумагах. — После короткой паузы, во время которой Лэмберт надеялся услышать хоть что-то о планах самого Фелла, он сдался и спросил его напрямик: — А что будете делать вы?
— Я? — Фелл превратился в воплощение невинности. — О, я вернусь к моим исследованиям.
— Вы хотите сказать, что будете приводить в порядок свой кабинет? Рассел был настолько любезен, что разрешил вам подать официальную жалобу, если вы обнаружите какую-нибудь пропажу. Великодушно с его стороны, правда? Я позже приду и помогу вам убираться.
Фелл покачал головой.
— Ни к чему. Но очень любезно, что предложили.
— Любезнее, чем вы думаете. Вы там пока не побывали.
Лэмберт оставил Фелла в ботаническом саду и отправился искать привратника, который впустил вчерашнего погромщика. На это не ушло слишком много времени: тот же человек дежурил на воротах снова, Тилни, магистр колледжа Трудов Праведных. Лэмберт представился и объяснил, что хотел бы узнать.
— Я вас помню, — ответил Тилни. — Вы были здесь с молодой дамой, той, которая все время болтает. Перед вами никого не было.
Лэмберт позволил себе секундное наслаждение таким описанием Джейн. Какая жалость, что ее нет рядом, чтобы услышать!
— Не прямо перед нами, возможно. Но тот человек, которого вы впустили до нас…
Тилни заговорил медленно и внятно:
— До вас никого не было. Посетитель, предшествовавший вам с дамой, пришел во время завтрака.
— Этого не может быть. Был мужчина, который вошел незадолго до нас: котелок…
— Посмотрите в книгу посетителей, если не верите.
Тилни развернул тяжелую книгу на стойке, чтобы Лэмберт смог прочитать записи. Там в хронологическом порядке аккуратно были зарегистрированы все посетители Гласкасла за это утро, с указанием времени прибытия и ухода.
Лэмберт не сдавался.
— Он был прямо перед нами. Он стоял вот здесь. Что же он делал, если не записывался?
— Перед вами никого не было. Я это запомнил из-за того, что дама так много говорила. — Тилни перевернул страницу, нашел нужное место в списке и ткнул в него указательным пальцем: — Можете убедиться сами.
В том месте, на которое указал Тилни, Лэмберт обнаружил свой собственный почерк — его имя, за которым следовало имя Джейн Брейлсфорд. А предыдущая запись, как и утверждал привратник, была сделана больше чем за час до времени их прихода. Лэмберт перелистал несколько страниц туда и обратно, убеждаясь в том, что порядок страниц и дней не нарушен.
— Тут какая-то ошибка.
Тилни нахмурился.
— Если она и есть, то не по моей вине. Если кто-то собирается утверждать, что я каким-то образом фальсифицировал записи, это серьезное обвинение. Чрезвычайно серьезное. На вашем месте я как следует подумал бы, прежде чем говорить что-то подобное. А теперь прошу прощения: у меня работа.
Лэмберт выместил свое недоумение на мишенях во временном тире, устроенном в Южном дворе. Мередит велел Сэмюэлю использовать его любимое оружие — кольт «Миротворец», и производимый им шум хорошо помог успокоиться.
— Сегодня вы не в лучшей форме. — Мередит закончил делать пометки в блокноте. — Скоро начнет темнеть. Наверное, стоит предпринять новую попытку завтра.
— Еще шесть зарядов, — сказал Лэмберт. — А потом я останавливаюсь.
— Как вам угодно.
Лэмберт встал на рубеж и сделал несколько глубоких вдохов. Свет был обманчивым. Он сосредоточил внимание на мишени, выровнял кольт и прогнал все мысли. Шесть выстрелов легли в центр мишени.
— Гораздо лучше. — Мередит сделал еще несколько пометок. — Ну, на сегодня все.
Не возражая, Лэмберт сел рядом с ним и начал успокаивающую процедуру чистки оружия. Мередит наблюдал за его действиями.
— Я слышал, Фелл вернулся.
Лэмберт кивнул.
— Ему взбрело в голову отправиться в Лондон на какую-то лекцию.
— Не предупредив вас?
— Не предупредив никого. — Лэмберт пожал плечами. — Он человек взрослый.
— Ну конечно. И облечен обязанностями преподавателя. Пара его студентов до сих пор ждут, чтобы он проверил их работы и они наконец смогли узнать, сдали ли сессию в этом триместре.
Лэмберт поморщился:
— Проявляют нетерпение?
— Еще какое! — Пока Лэмберт заканчивал свою работу, Мередит собрал обрывки ткани и пузырек машинного масла и спрятал их вместе с блокнотом в портфель, который принес с собой. — Знаете, они прозвали его Сабидусом. Это из латинского стишка и по сути означает: «Как же я тебя ненавижу!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
