— Джейн?
Слова Фэрис звучали в голове Джейн: это был внутренний голос, бесплотный, тихий и далекий, словно буквы, напечатанные на странице.
Джейн подняла свой голос чуть громче шепота:
— Мы были достаточно далеко от Гласкасла? Ты могла нас слышать?
— Слышала и видела. — Фэрис говорила усталым тоном. — Он прав. Чтоб он лопнул.
— Смыкания разлома не произошло? Это несправедливо! — Эта новость почти полностью испортила Джейн удовольствие от удачного заклинания. — Ты что-то сделала неправильно?
Последовало молчание, словно Фэрис крайне осторожно подбирала слова. Затем пришел ответ:
— Песок в устричной раковине. Если ждать слишком долго, то, даже если песчинку убрать, жемчужина все равно останется.
— Но песок убран? Окончательно?
— О да. Это сделано. Беда в том, что, даже если Феллу удастся удержаться от хранительства, я боюсь, что мы, остальные, не сможем воздействовать на жемчужину.
— А как насчет Фелла? Он может исправить искажение самостоятельно?
— Сомневаюсь. Однако он ощущает его гораздо сильнее, чем все остальные. Это уже что-то. Вся та сила, которой он не пользуется, не разрешая себе поддаться хранительству, должна накапливаться, как проценты. Главное, чтобы он мог рационально использовать ее, когда наконец сочтет нужным.
— А что мне ему сказать? — Джейн чувствовала, как магия слабеет по мере уменьшения сосредоточенности. — Ты что-то ему передашь?
— Пытайся дальше.
Усталость в ответе Фэрис была ясно ощутима. Когда сила, осуществлявшая связь, начала уходить, тушь на тарелке стала сохнуть с краев к середине, а когда центр окончательно высох, последние слова оборвались и наступило молчание.
Гневно вперясь в высохшую, почерневшую тарелку, Джейн растирала ноющие виски.
— Спасибо за глубокую мудрость, — пробормотала она, ни к кому не обращаясь. — Я так рада, что ты хранительница, а я здесь только для того, чтобы помогать пересчитывать белье.
Не слишком надеясь спасти тарелку из королевского вустерского фарфора, она, однако, положила ее в умывальник и залила водой. Тушь все-таки может отмокнуть, если выждать достаточно времени. В противном случае просто придется купить Роберту и Эми новую тарелку взамен испорченной. Возможно, спустя какое-то время Эми простит ей этот акт домашнего вандализма. Джейн отправилась спать с головной болью.
Глава 5
И побежал по тропам и полянам,
Исхоженным в дневное время мною…
На следующее утро, как только позволили приличия, Лэмберт посетил дом Брейлсфордов. Он обнаружил, что миссис Брейлсфорд снова нездоровится. Мисс Джейн Брейлсфорд приняла его в утренней гостиной — приятной солнечной комнате — и предложила чаю. Она прекрасно выглядела в белом полотняном платье с тончайшим кружевным воротником: такая скромная и застенчивая, что даже мыльный пузырь не решилась бы повредить.
— Эми пока не выходила из спальни. — Джейн вручила Лэмберту чашку чая, милосердно не испорченную молоком, сахаром или беглыми чаинками. — Хотите, я позвоню и попрошу принести что-нибудь более существенное? У Эми такая чудесная кухарка, что можно рассчитывать на удачу. У нее могут оказаться даже плюшки.
Лэмберт сел прямо и не мешкая приступил к делу.
— Я просто зашел, чтобы сообщить вам о том, что мы, похоже, выдумали мужчину в котелке.
— Правда? — заинтересовалась Джейн. — Как это безответственно с нашей стороны! Рассказывайте.
Радуясь столь хорошей слушательнице, Лэмберт изложил ей рассказ привратника, закончив своими собственными дальнейшими умозаключениями.
— Я подумал, что могло иметь место какое-то недоразумение, и потому вернулся обратно и снова поговорил с Тилни. Ужасно рассердил его тем, что усомнился в его словах. Затем я расспросил двух других людей, которые, по его словам, находились в тот момент поблизости. Преподаватели Гласкасла — прекрасные свидетели. В жизни не встречал людей, которые были бы настолько уверены в себе. Они тоже не видели мужчины в котелке, оба. Никто его не видел.
— Какая досада!
Похоже, Джейн что-то тщательно обдумывала.
— Ага. Даже если один из свидетелей что-нибудь потом вспомнит, все трое уже поклялись торжественно, что в то время дня в ворота не проходил никто, кроме нас. А когда кто-то в Гласкасле высказывает какое-то мнение, то его не любят менять, не проведя настоящего диспута.
Вид у Джейн стал раздраженным.
— А что по этому поводу думает ваш мистер Фелл?
Лэмберт поморщился.
— О, Фелл считает, что мне необходимо расспросить в Гласкасле всех. В алфавитном порядке. И, если возможно, по росту. Ему нравится, когда я оставляю его в покое. Что я и делал, насколько это было в моих силах. Когда вчера после обеда я пытался у него это выведать, он прикинулся глухим. А потом вообще притворился, что заснул. Ловкий фокус, если учесть, что при этом он курил сигару.
Джейн сочувствующе посмотрела на него.
— Как усердно трудится мистер Фелл! Как вы думаете, ему не захочется еще раз проехаться на автомобиле Робина? Не исключено, что это помогло бы ему прояснить мысли.
— Спросите его.
— Спрошу. Подождите, пока я напишу ему записку. А если мистеру Феллу не захочется кататься на машине, приведите его вместо этого на чай. Я должна сегодня поговорить с ним, и чем раньше, тем лучше.
Джейн вызвала горничную и отправила ее за бумагой и чернилами. Пока Лэмберт допивал чай, Джейн настрочила короткую записку с приглашением, аккуратно промокнула свою подпись и сложила бумагу, как только чернила высохли.
— Пожалуйста, дайте ему понять, что мне необходимо сегодня поговорить с ним. Для меня это очень важно.
Лэмберт положил записку в нагрудный карман пиджака.
— А не хотите вернуться вместе со мной? Вы могли бы сами расспросить привратника.
Тилни назвал Джейн болтливой молодой дамой. Ну что ж: ему не повредит, если часть этой болтовни окажется обращена к нему самому.
— Я бы предпочла увидеться с мистером Феллом за пределами его колледжа, — ответила Джейн. Она взглянула на Лэмберта сквозь полуопущенные ресницы. — Я уверена, что вы узнали от привратника больше, чем удалось бы мне.
— Поскольку вы всего лишь женщина и все такое, конечно. — Лэмберт даже не пытался скрыть саркастические нотки. — Перестаньте, ладно?
Джейн рассмеялась.
— А мои томные взгляды вас нервируют, мистер Лэмберт? Как странно. Мне казалось, что вы неуязвимы для моих чар. Можно было бы даже сказать, невосприимчивы к ним.
— Мне положено не пользоваться никакими стимуляторами, вы не забыли? Оставьте свои женские уловки для остального света. Со мной они вам не нужны. Вы победили. Я обизонен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
