Пристальный взгляд Джейн не дрогнул.
— Робин немного рассказал мне о том, как вы сюда попали. Гласкасл отправил наблюдателей на состязание стрелков, чтобы найти меткого человека.
— «Соверены». Знаете, я решил, что состязание названо в честь каких-нибудь правителей, монархов, что-нибудь в этом духе, — признался ей Лэмберт. — Я даже не подозревал, что название связано с призовыми деньгами.
— Одна сотня золотых соверенов лучшему стрелку страны. Щедрая награда за день, посвященный стрельбе по мишеням.
— Один день года, — согласился Лэмберт. — А для победы всего-то и нужно, что целая жизнь подготовки. На состязание приехали несколько лучших стрелков мира, мужчин, учившихся стрелять у своих отцов, которые в свое время побеждали в «Соверенах». Я даже подумал, не передается ли здесь все от отца к сыну, как утверждает Дарвин. Выживание самых зорких.
— А вы тоже унаследовали зоркость от отца?
— Нет, не думаю, хотя он и был зорким. Но, по-моему, я унаследовал ее от матери. Она до сих пор защищает свой сад от вредителей с помощью кольта «Миротворца». Я помню множество случаев, когда она поднимала взгляд от корыта со стиркой, видела какого-нибудь легкомысленного зайца, набитого самодовольством и соседскими морковками и явившегося понюхать ее горошек или капусту. Она вытирала руки о передник, прицеливалась — и у нас на обед была зайчатина. Один заяц — один выстрел. Такое было у нее правило.
— Господи!
— Ее отец был бомбардиром в артиллерии. От него она и унаследовала меткость. Наверное, все так передается, от поколения к поколению.
— И вы стали победителем «Соверенов». Немалая честь.
Лэмберт пожал плечами.
— Я победил, потому что мисс Оукли больше не стреляет. Будь она здесь, все было бы по-другому. Интересно, что бы тогда стали делать ученые из Гласкасла? Вы думаете, они пригласили бы ее помогать им в исследованиях? Я так не думаю.
— Проект «Аженкур». — Джейн кивнула. — Робин рассказал мне о нем. Совсем чуть-чуть. Достаточно, чтобы я не стала задавать дурацких вопросов. — Поймав скептический взгляд Лэмберта, она добавила: — Я не пытаюсь… задурить вас, заставив думать, будто он рассказал мне больше, чем на самом деле. Они отправились на «Соверены» специально для того, чтобы найти самого меткого стрелка. Изучая механику человеческой меткости, они рассчитывают увеличить точность своего устройства. Для чего нужна пушка, какой бы она ни была большой, если нельзя доверять точности ее прицела?
— Так это пушка? — Лэмберт позволил себе выказать всю свою неуверенность относительно проекта. — Они сказали мне не больше, чем вам. А может, даже меньше. Но у меня появилось сомнение в том, что все рассказанное соответствует истине.
— В этой политике нет ничего плохого, — сказала Джейн. — Если принять во внимание любовь Робина к секретности, то это устройство может оказаться чем угодно. Но, надо думать, на что бы это оружие ни было похоже, степень его точности жизненно важна. Единственному человеку, чье умение настолько ценно, не разрешают даже выпить чашку кофе, чтобы не уменьшить его меткость. Это правда, что вы можете попасть в центр туза пик с тридцати шагов?
— Нет. — Лэмберт был честен. — Хотя я бы не удивился, если бы услышал, что мисс Оукли это может сделать. Но если я вижу цель, то стараюсь в нее попасть.
— Если верить Робину, вы можете поразить любую цель, какую захотите.
— Зависит от оружия. Если это винтовка с приличным прицелом, я справляюсь неплохо. Стрелять из лука трудно. Никак не почувствую натяжения тетивы. Один раз Войси заставил меня попробовать арбалет. Получилось немного лучше. И я не слишком обрадовался, когда он заставил меня попробовать метать ножи.
Джейн явно удивилась.
— Так тут не только огнестрельное оружие?
Лэмберт спрятал улыбку.
— В детстве я лучше всего владел пращой. Тогда я стрелял особенно метко. Сэм-Без-Промаха. В нашей округе не было ни единой белки, которая могла бы спокойно спать, не опасаясь меня.
— А Робин об этом знает? На этом вас тоже проверяли?
— Похоже, пока им это не пришло в голову. И они не просили меня подавать мячи. Когда-то я мечтал стать следующим Кристи Мэтьюсоном, но этому не суждено было сбыться. — Лэмберт сжалился над озадаченной Джейн и объяснил: — Лучший подающий в «Нью-йоркских гигантах». Самый лучший правша спорта. Бейсболист. Но не важно.
Похоже, Джейн это мало что сказало.
— О! Бейсбол. Это крикет, да?
— Приблизительно. — Лэмберт встал. — Я вернусь в колледж и узнаю, как Фелл относится к поездке на машине.
— Уговорите его согласиться. На этот раз я не стану превышать скорость. Даю слово.
Способности Лэмберта убеждать остались непроверенными, поскольку Фелла в колледже Тернистого Пути не оказалось. И на этот раз только тиканье часов служило знаком того, что эти комнаты являются местом обитания человека. Лэмберт знал правило: если Фелл не спит, он работает. Не задерживаясь, он снова вышел и направился к Зимнему архиву.
Несмотря на лето, у входа в архив собралось с полдюжины студентов, явно голодных, не выспавшихся и угрюмых. У одного в руках была масштабная модель аэроплана из бумаги и фанеры, хрупкая, как воздушный змей, и еще менее практичная. Лэмберт протиснулся мимо них и вошел.
Поднимаясь по скрипучей лестнице в кабинет Фелла, Лэмберт услышал громкий стук, словно от падения застекленного книжного шкафа. Оставшуюся часть лестницы он преодолел бегом.
— Какого черта?
Лэмберт влетел в полуоткрытую дверь кабинета Фелла. Сначала он не увидел никого, а потом обнаружил, что Фелл катается по полу позади письменного стола, борясь с мужчиной в котелке. Во время схватки один из шкафов был повален, и вывалившиеся книги и осколки разбитого стекла еще сильнее осложняли борьбу под большим деревянным столом.
Фелл был невысоким, но жилистым. Коверная борьба сводила к минимуму различие в силе, так что он выдерживал напор чужака за счет упрямства, ругани и различных неспортивных приемов.
Лэмберт вмешался в схватку и стащил мужчину с Фелла. Сбив котелок, Лэмберт встряхнул незнакомца и вопросил:
— Что здесь происходит?
Мужчина хорьком вывернулся в руках Лэмберта и выдал ему пинок и серию ударов кулаками, заставивших Сэмюэля с сипением согнуться. Незнакомец вырвался и бросился бежать, отчего половицы протестующе заверещали у него под ногами. Лэмберт сумел захватить достаточно воздуха, чтобы выругаться, посмотрел на Фелла, который казался более или менее целым, и бросился в погоню.
Под Лэмбертом ступени верещали так же громко, как и под тем, кого он преследовал. Дверь внизу лестницы уже закрывалась, когда Лэмберт до нее добежал. Он выскочил на улицу, протолкался мимо младшекурсников, которые все еще стояли у входа, и оказался на каменных ступенях портика. Мужчина в котелке только что сошел с дорожки, чтобы пересечь Летний газон на пути к главным воротам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
