36
Первый набросок («Новые материалы»)
А вы, ничтожные рабыПороков, зла и ухищрений,Склонивши выи и колени,Почто возносите мольбыТворцу добра, не преступлений?И клирный глас и псалмопеньеЯрем позорный не сотрут!Погрязшие во тьме разврата,Вотще в раскаяньи — отрада,Везде — позор и стыд вас ждут.
Второй набросок («Новые материалы»)
Цари, любимцы низкой славы,Дерзнете ль в слепоте своейМечтать о вечности честейИ презирать судьбы уставы?Жизнь наша переменный сон,И быстро исчезает он!..Где ж луч отрады, цель стремленья,Где в духе горний свет —Ум свыше молний и сует!
Третий набросок («Ульяновский сборник»)
Покой и радости прямыеНе горы золота дают.Слепцы за призраком бегут…И вкруг обломки гробовыеИ разрушения следы,Печать всеобщей череды,Им участь жалкую являют…Нет! средственность и путь прямой[Свобода] и власть рассудка над мечтойЖизнь миром озаряют.
Другая редакция (Сб. 1952)
Строфы 2–4
Где ж будет твой ничтожный прах,Сын персти слабый, но надменный?Куда погибель, смерть и страхНесешь по трупам искаженным?Воззри, там алтари священныЯвляют пепл и углей горы,Здесь веси мирные кругом —Обращены в могильны своды, —И где резвились хороводы,Там слышны вопль и бурный гром!..
А ты, бездушный сибарит,Млеком тщеславия вспоенныйИ даром жизни утомленный,Скажи, куда твой дух паритСреди угрюмой, черной лени?Вокруг тебя мелькают тениНаемных ветреных цирцей,Столы роскошные накрытыИ кубки светлые налиты,Но ты вздыхаешь, раб страстей!
Вельможа, друг царя надежный,Личиной истины прямойПокрыл порок корысти злойИ ухищренья дух мятежный.Злодей, и сирых робкий стон,И рабства гибельный закон,И слезы страждущих в темнице,И в рубищах народ простой,К тебе молящий со слезой,Не видишь ты под багряницей?..
Варианты, публикуемой редакции («Новые материалы»)
7–8Среди рассеянных гробовПри реве гибельных громов 46–47Как тяжкий рассечен яремОтмщенья праведным мечом
40
Ранняя редакция («Ульяновский сборник»)
Между 12 и 13О дубы стройные, и вы росли со мною!Под тенью вашею я некогда играл И каждою зареюЗабавы прошлые забавой заменял. После 26Прости ж, ручей родной, прохладные дубравы —Быть может, навсегда я покидаю вас.Я не раб — свободен от желаний славы,Мне дорог радости и мира каждый час.В роскошных ли садах смеющейся Тавриды, В стране ли хладной остяков Или в развалинах Эллады — Найду гостеприимный кров! Там, там отечество мне будет! Пусть хладный свет меня забудет, Я там своих поставлю лар. И под щитом святой природы,На алтаре любви и нравственной свободы,Забвенью принесу прошедшее всё в дар.
41. ЭЛЕГИЯ
А. Ф. Р.
Ранняя редакция (Сб.1952)
Раздался звон глухой… Я слышу скорбный глас:Песнь погребальную вдали протяжным хоромИ гроб, преследуем печальных лиц собором… То юноша предвременно угас!Смерть кровожадная невинного сразилаЗа светлой радостью первоначальных дней,С друзьями, с милыми и с миром разлучила,Для слез оставленных и милых и друзей.И прерван путь его в цепи круговращенья…………………………………………………Здесь юноша погас, там старец век-другой,Полмертв, и полужив, и смертию забытый,Живет и в жизни нем для радости испитой!Здесь добродетельный, гонимый злой судьбой,Пристанища себе от бури и ненастья,Носимый по волнам, ждет в бездне роковой!Злодей на пиршествах, на ложе сладострастьяС убитой совестью фиал утехи пьет…И с новою зарей веселий новых ждет!.. ……………………………………………Как в равнозвучии ручей быстротекущийРевет в утесах гор, шумит в тени древес,Рвет узы, за собой оставя мрачный лес,Стремится по полям, поит луга цветущиИ, в море падая, теряется в волнах,Так смертный мыслями, земной оставя прах,Превыше суеты и слабосильных мненийВозносится горе́ и гаснет в тьме сомнений!О юноша! твой век, как утренний восходПри отблеске лучей, за тучею сокрылся.Твой челн над бездною кипящей не носился.И путь окончен твой при бреге тихих вод!Мир светлый, красотой весенней облеченный,В последний раз в твоих очах сиял;Природы прелестью улыбкой оживленный,Ты сладкою мечтой в надежде исчезал!Но рок неуловим, и суетность земнаяПотухла для тебя с последнею звездой.Так, бурю грозную пловец предупреждая,Счастлив, когда найдет и пристань и покой!Сын вечности, воззри — в сей бездне злоключений,Пороки зависти, нелепых, слабых мнений,Кто не завидует об участи твоей?Мудрец начало зрит в причине разрушенья,Один злодей дрожит об участи своей:Бессмертие души есть казнь для преступленья!..День ночью сменится, за веком век пройдет,Неизмеримое число переменяя,И время, сильною рукою разрушая,В природе тьмы существ еще произведет!Что ж наши замыслы в юдоли треволнений,Коль Лейбниц и Ньютон под крышей гробовой!Так, так! их тлен — в земле, но светлою душойИ в будущих веках живет всесильный гений!Лист падает с дерев, последний цвет слетел,Мерцает луч во мгле и погрузился в воды…О смертный! не ропщи… Таинственный уделЯвляется уму картиною природы!
46
Зачеркнутые стихи («Ульяновский сборник») После 8[Отец в неистовстве гнетет своих детей И чистую их радость И наслажденье юных дней, И окрыленну младостьМрачит гонением, гиеною страстей, —И юность во слезах течет невозвратимо!Немилы нивы ей отеческих полей, Неясен и ручей родимый…И прелесть счастия с денницею златойПроходят как мечта и гибнет жизни сладость,И времени забав, беспечности младойПредшествует всегда суровая превратность.]
47
В автографе (Сб. 1961)
Вместо 23–30Пловец в волнах погибель зрит,Сильнее хладный дождь шумит,Во мраке бледный огнь мерцает,Перун из черных туч летит.
50
Ранняя редакция Автограф ГБЛ («Лит. критик» 1939, № 2)
1Завеса пала! в узах я 3–8От струн расстроенной цевницыДо слуха вашего, друзья!Быть может, вы в свободной доле,В восторгах жизни молодойЗабыли узника в неволе,Забыли тяжкий жребий свой? 11–13Еще за чашей круговойВы ждете жизни боевойИ полны думою мятежной.И на роскошнейших грудях 22Вам чувства сладкой негой жжет 27Как мрамор хладного суда 31С усмешкой сделать вам упрек 34Вам веет легкими крылами 39Иль резкий темп ружья стального 45–46Безвестной смерти под ножомИм в мрачных сводах заключенье 48–50От вас отгонит страшный гром —Он грянул грозно надо мною, —Но я от язвы лютых стрел Вместо 55–62Я слышал голос двуязычныйИ презрел вид ее двуличный.С каким-то адским торжеством,В преступных чувствах закоснелый,Враг чести с совестью немойЗлодей с продажною душойМне сделал укоризны смело.С улыбкой суд ему внимал,Улыбкой наглость ободрялИ внес в ужасные страницыСлова наемного убийцы. Вместо 65–77Он с ветром в воздухе терялся…Напрасно небо я молил:Казалось, рок не истощилСудьбы карающей удары.И суд со взором алчной карыНа жертву с радостью взирал.Чуждаясь правды обнаженной,Он двух свидетелей искал,Он их нашел в толпе презренной…Тогда я с твердостью поднялСвященный щит, светильник славы,Венков, народов и царей,Звено общественных связей,Закон и прежних лет уставы!Но тщетный голос! Сей законВ устах определенной жертвыБыл только звук немой и мертвый.Итак, исчез прелестный сон:И я открыл со страхом вежды, 81–82Пловец! свиреп твой путь над бездной,Мужайся! Жди всему конца 93–95Где ты свободою дышалИ к жизни лучшей устремлялВзор светлый с чистою душою. 104Где много жертв страстей и власти 107Под ношей скорби и напасти! 114И вопли беспрерывной муки 117Без сил, без памяти, без слов 123Темницы хладные предметы! 125–128Любимец наш и Аполлона,Страстей высоких пылкий жрецСей новый берег Ахерона,Теней жилища воспоет!.. Вместо 138–154Воспой же дни, когда в цепяхЛежала наглая обида;Когда порок, как бледный страх,Боялся собственного вида,—Воспой величие царей,Их благость должную к народу,В десницах их его свободуИ право личное людей!Воспой простые предков нравы,Отчизны нашей век златой,Природы дикой и святойИ прав естественных уставы.Быть может, смелый голос твойДойдет до Кесаря молвою,Быть может, с кротостью святоюОн бросит несуровый взорНа мой ужасный приговорИ примирит меня с судьбою!Быть может, кончен жребий мой… 165Свободен духом в узах был 168<Конец стихотворения>
Автограф ЦГАОР (Без заглавия) («Волжская новь»,1940, № 10)
