за тобой…
Юбер послушно повиновался. Коридор, подъезд, холл.
Он спросил. — Отсюда куда?
— Обойдите лестницу слева, идите по коридору справа до конца.
Они снова отправились в путь. Управляемые Казимиром Лисовским, электрические кнопки заставляли свет вспыхивать по мере их продвижения. Юбер почувствовал запах готовки, проходя мимо стеклянной двери.
— Последняя дверь справа. Она должна быть открытой. Заходи…
Каменная лестница, похожая на любую лестницу в подвал, Юбер начал задаваться вопросом, был ли Казимир один в доме; в этом случае он не должен позволять запирать себя в какой-нибудь тюрьме любой ценой… У него все еще была в правом кармане штанов дюжина стальных шариков, которые Лисовский не подумал, у него отобрать. Их можно было использовать…
Внизу лестницы широкий зацементированный коридор. Двери по бокам. Там мы слышали голоса.
— Войдите налево.
Юбер повиновался. Это была довольно большая прачечная. В углу стояла цементная мойка. Привязанная к водосточной трубе, спускающейся с потолка, Вера Мариацелль казалась без сознания. Высокий нубиец без рубашки играл с кнутом. И, о! Сюрприз! Хаким сидел в углу на шезлонге и курил сигару размером почти с его запястье. Он посмотрел в потолок, чтобы избежать взгляда Юбера.
Нубиец посмотрел на новоприбывшего, затем без предупреждения ударил его по ногам плетью. Штаны немного смягчили удар, но чтобы привести Юбера в действие, потребовалось гораздо меньше усилий. Он нырнул изо всех сил, головой вперед, и попал Черному человеку в живот. Они упали вместе, Черный мужчина стонал от боли. Сухой голос Казимира отозвался эхом:
— Достаточно! Вставайте или я выстрелю в вас!
Это не было похоже на шутку. Юберу, который только что подумал об использовании нубийца в качестве щита, пришлось отказаться от этой идеи. Казимиру Лисовскому, без сомнения, нужны запасные нубийцы. Ужасным ударом Юбер раздавил плоский нос своего противника и встал, потянув по бокам свою куртку, очень достойно.
— В следующий раз я его убью! — холодно объявил он.
Казимир Лисовски зашипел сквозь зубы.
«Какой у вас может быть плохой характер», — заметил он. Это была просто шутка… сверх того, чего можно было ожидать.
Он указал на металлический стул, придвинутый к стене.
— Садитесь, мне нужно с вами серьезно поговорить. Вы, — приказал он, обращаясь к негра, — идите за автоматом.
Негр вышел. Хаким все еще смотрел в потолок, куря сигару. По зеленоватому цвету лица Юбер понял, что маленького предателя скоро стошнит. Он снова обратил внимание на Веру и заметил, что она смотрит на него. На ней было очень красивое шелковое платье с принтом, и ее великолепные мокрые от пота волосы ниспадали прядями на ее лицо, такое же бледное, как побеленная стена. Он успокаивающе подмигнул ей, и ему показалось, что он увидел ее улыбку в ответ. Казимир Лисовский объявил:
— Спасибо дорогому Хакиму, мы точно знаем, чего ожидать от вас обоих.
— Вам очень повезло, — иронично сказал Юбер.
— Хаким, ты можешь вернуться наверх. Сядьте в гостинной, курите и пейте сколько хотите.
Молодой араб с трудом поднялся на ноги, явно больной. Когда он проходил перед Юбером, чтобы добраться до двери, тот вытянул ногу. Хаким споткнулся и упал на цемент во весь рост. Он выругался и попытался контратаковать. Юбер встал и топнул ногой со словами: Кыш! Как бы пугая кошку. Хаким отпрыгнул, и сам Казимир Лисовски не смог удержаться от смеха.
— Давай, давай!
Мальчик вышел. Юбер позволил себе упасть в кресло. Поляк продолжал:
— Лучшие шутки всегда заканчиваются… Ты и Вера думали, что сможете всех перехитрить и уйти…
«Еще одна вещь, о которой я не подумал, — подумал Юбер. Снова появился нубиец, вооруженный автоматом Штерна, и прислонился к стене возле двери, держа оружие наготове.
— Мы думали, что уверены в Вере, которую нанял Бреннер. Но вместо того, чтобы вручить нам те знаменитые ролики, она этого не сделала. Очевидно, Бреннер не смог достать их. Ограбление, безусловно, существовало, но того, как вы выследили брата Хакима, достаточно, чтобы доказать, что вы вернули себе владение катушками с пленкой. Итак, раз Вера отказывается выступать в ваше отсутствие, мы заставим вас спеть дуэтом. Для начала, Ахмед собирается повеселиться перед вами с этой очаровательной молодой женщиной. Если вы собирались жениться, вам, безусловно, будет очень приятно вырастить милого мулатика…
Юбер увидел, что Вера дрожит. Лично у него не было особых проблем с этим. Если бы ситуация вынудила его хранить молчание, Казимир заставил бы его заговорить не потому, что перед ним негр изнасиловал красивую австрийскую женщину — к тому же он был немножко от него самого. Но его инстинкты подсказывали ему действовать так, как если бы он действительно был влюблен в эту даму. Это не было обязывающим, и это было единственное отношение, которое могло окупиться позже…
Поэтому он сжал кулаки, напряг челюсти и стиснул зубы:
— Если ты это сделаешь, Лисовски, — пригрозил он, — клянусь, заставлю тебя заплатить сторицей. Я проведу вас под батальоном негров…
Поляк рассмеялся.
— Ты очень веселый… Ахмед, передай мне свой автомат и позаботься о даме!
Нубиец подчинился. Его большие белые глаза казалось были очарованы женщиной, которую ему только что дал хозяин. Он подошел к ней. Вера истошно крикнула:
— Ганс! На помощь!
Юбер хотел прыгнуть. Над ним прогремел выстрел, призывая его прийти в себя. Он замер. Негр внезапно сорвал лиф платья, обнажив маленькую твердую грудь молодой женщины. Еще один треск: платье упало к связанным ногам Веры, которая кричала, вертясь, как червяк. Негр положил свои большие лапы на нейлоновые трусы. Тогда Юбер схватил железный стул и бросился вперед. Одна из железных ног ударила о бритую голову нубийца, который завывая рухнул. Хлопок! Лисовский снова выстрелил, но не прицелился в Юбера.
— Руки в верх!
В ответ Юбер прицелился в лампу, которая свисала с потолка прямо над ним. Точно маневрируя, стул зацепил лампочку, и та взорвалась. Тьма. Раздались выстрелы. Юбер запомнил позицию поляка. Обеими руками, изо всех сил, он швырнул стул в том направлении. Произошел столкновение, за которым последовал крик ярости и боли, а затем эхо быстрого и неловкого побега. Хьюберт подошел к двери, которую теперь отсекал смутный свет соседней лестницы. Он споткнулся о стул, наклонился, чтобы отодвинуть его, и увидел еще что-то блестящее, к чему прикоснулся пальцами: пистолет-пулемет. Его сердце заколотилось в груди. Он взял пистолет, вышел в коридор и нажал на курок. Ужасное оружие на короткое время исполнило свою песню смерти. Поляк, должно быть, уже знал, что его противник вооружен.
Юбер вернулся в темную прачечную.
— Вера?
— Да, Ганс. Давай, развяжи меня поскорее…
Он потрогал тело нубийца и
