наклонился, чтобы обыскать его карманы. Он нашел то, что искал: нож и фонарик. Он зажег фонарь, а ножом перерезал завязки, которыми запястья и лодыжки его прекрасной подруги были привязаны к водосточной трубе.
— Вот так, дорогая. Поцелуемся позже. Самое срочное — надо выбраться отсюда.
— Я голая, — посетовала она.
— Возьми мою куртку.
Он снял его и протянул ей. Она собрала мусор со своего платья и сумела надеть юбку, завязанную на талии.
— Все будет хорошо, — сказал Юбер. Пойдем. Я иду первым…
Они перешагнули через неподвижное тело нубийца и направились в коридор. У подножия лестницы:
«Я пойду один», — прошептал он. Это слишком опасный переход. Наверху, я дам вам знать…
Он поднялся наготове с автоматом и без происшествий добрался до верхней ступеньки.
— Давай!
Она пошатнулась.
«Мои ноги как ватные», — сказала она.
Коридор. Лобби. Большая дверь во двор осталась открытой. Машина все еще была там.
— У меня такое впечатление, что наш друг ушел, — сказал Юбер.
Он пошел, чтобы толкнуть дверь в гостиную. Мертвецки пьяный, Хаким храпел на ковре, рядом с ним пролилась бутылка алкоголя.
— Он там, — решил Хьюберт. Пойдем.
Они вышли по ступенькам и свернули направо, в гущу парка.
Вера спросила. — Куда мы идем?
— Выходить через то место, где я вошел.
Он без особого труда нашел проход, руководствуясь приглушенным визгом связанной собаки.
— Это вы снесли эту стену?
— Да, опираясь на нее.
Они пересекли осыпь. Он держал ее руку, показывая ей на «Форд».
— Идите!
Она повиновалась, он закрыл дверь, бросил автомат в подножия дерева и обошел капот, чтобы сесть за руль.
— Почему ты выбросил автомат? — спросила Вера.
— Я не хочу попасть в египетские тюрьмы, чтобы гнить там с обвинениями в терроризме.
Он развернулся, выехал на дорогу и направился обратно в Александрию. Небо уже начало розоветь.
— Что это за штука с катушками? — спросил Юбер, разгоняясь.
«Если ты не знаешь, я не могу тебе это объяснить», — ответила Вера.
Затем она положила свою красивую руку на предплечье Юбера и спросила:
— Ганс, ты действительно любишь меня?
Он застонал, извиваясь на сиденье.
— Я просто подумал о будущем. Говорят, все эти негры сифилитики. Я бы побоялся заразы…
Она смеется.
— Я никогда не знала таких парней, как ты…
— Даже в Лиссабоне?
Она была удивлена:
— Почему Лиссабон? Я не знаю Лиссабон…
Потом откинула красивую головку на спинку сиденья и простонала:
— Я измождена. Отведи меня куда угодно, где есть кровать…
«Я отвезу вас в Рамле», — ответил Хуберт. Мы не можем вернуться к "Сесилу"…
— Я хочу спать, — прошептала она. Спать…
* * *
Юбер толкнул тяжелую бронированную дверь и зажал под мышкой два диска, завернутые в желтую бумагу. Он вернулся в большую комнату банка и вернул ключ, отменив аренду сейфа. Потом попросил позвонить. Бреннер сидел за своим столом.
— Здравствуйте, — сказал Юбер. У меня для вас отличные новости.
"Давай," холодно ответил другой.
— Я нашел записи.
Тогда тишина:
— Ты. Ты уверен?
— Сейчас они у меня под левой рукой.
Новая тишина. Наконец:
— Встретимся через полчаса у нового моста, снаружи.
— Понял.
Юбер повесил трубку и вышел из банка. Было 9:15, на улице Шериф Паша царила оживленная атмосфера. «Через полчаса», — сказал Бреннер; Это не заняло много времени, чтобы добраться до нового моста через канал. Он зашел в европейское кафе позавтракать…
Он вышел через десять минут и снова сел в «форд». Жара была уже невыносимой, по всему ее телу струился пот. Несмотря на это, он чувствовал себя в хорошей форме, как и всякий раз, когда был готов рискнуть всем, бросая кости. Конечно же, фальсифицированные кости.
Ровно в 9:45 он пересек новый мост и проехал еще немного. Он спешился, держа катушки под мышкой, и увидел Бреннера за рулем большого американского лимузина, машущего ему рукой. Он пошел и сел в машину рядом с немцем, который изо всех сил пытался сдержать волнение.
— Покажи.
Он протянул пакет. Бреннер лихорадочно схватил и вынул две алюминиевые катушки. Его лицо озарилось:
— Вот так! — Он ликовал. Если они целы, вы заслужили знаменитую награду!
— Я ничего не гарантирую, — осторожно возразил Юбер.
Он улыбнулся и выдумал:
— Это было по-детски просто. Осматривая личные вещи дорогой Веры, я обнаружил билет из камеры хранения на главном вокзале. Я там был: вот и все, в маленьком чемоданчике, который выбросил.
«Мы должны были подумать об этом», — прошептал Бреннер. Что еще об этой девушке?
Юбер подтвердил!
— Прошлой ночью она оставила мне компанию. Вчера вечером, точнее. Я долго следил за ней по дороге в Каир; она управляла маленьким черным Остином, который был перед отелем, как будто случайно. Я потерял его немного после дамбы. Ей пришлось выключить фары… и пойти по грунтовой дороге.
— нетерпеливо спросил Бреннер!
— Она вернулась?
— Около полуночи, да, уходить около часа дня. Я получил информацию от слуги отеля. Не вернулась сегодня утром…
«Все проясняется, — прошептал Бреннер.
" Без шуток? — подумал Юбер, внутренне смеясь.
— У тебя есть машина? — спросил Бреннер. Вы последуете за мной. Нам нужно убедиться, что катушки не пострадали, и мне будет еще кое-что у вас спросить… Вперед.
Хьюберт вышел, вернулся к своему «форду» и стал ждать, пока машина Бреннера проедет мимо него, чтобы завести машину. Сразу было очевидно, что Бреннер направляется к Мексам. Были ли его команда и команда Казимира Лисовского размещены в соседних домах? Это наверняка будет забавно, если не практично…
Они пересекли город, проехали на отметке 80 перед красивым домом, в котором Хьюберт сбежал с Верой несколькими часами ранее. Прошли через бедуинские ворота. Дорога пошла вверх. Справа, на известняковых холмах, находились карьеры, из которых англичане добывали камень, чтобы построить порт Александрии. Они достигли линии укреплений, которая в этом месте идет от озера Марио к морю, преграждая перешеек шириной около мили.
Теперь они вряд ли могли пойти дальше. Неподалеку находился контрольно-пропускной пункт в пустыне, где регистрировали номера машин. Хьюберт сомневался, что Бреннер и его команда подвергнут свою тайную деятельность такому подсчету.
Большой черный лимузин повернул направо и направился по песчаной дороге к группе укреплений. Чтобы Бреннер не предпринял дополнительных мер предосторожности перед приближением к этим военным сооружениям среди бела дня, он должен был иметь на это право. Несомненно, он был одним из многих немцев, которым Египет предлагал позиции либо в своей армии, либо в своих лабораториях.
Большой лимузин остановился перед входом в низкое коренастое здание, которое, должно быть, служило казармами для войск, занимавших укрепления. Хьюберт остановил «форд» позади и присоединился к Бреннеру перед задней дверью.
