А обсудить было что – Суворов относился к так называемой «партии Павла», сделавшей ставку на Наследника. Партия эта была неофициальной, да и действующего императора смещать никто не собирался. Просто было принято решение… Точнее даже – завуалированно, намёками обговорено, что Петру надо допускать сына к власти уже сейчас.
Цесаревич показывал неплохие задатки – по мнению некоторых, он справился бы с управлением лучше, чем сам отец. Ну и никто не хотел повторения истории с Петром Фёдоровичем, который получил бразды правления только после смерти тётушки Елизаветы Петровны и из-за банального непонимания ситуации наворотил немало лишнего. Собственно говоря, положение тогда спас Миних, взявшийся за штурвал, да сам Рюген, да другие придворные, не желавшие жить в эпоху переворотов…
Справились совместными усилиями – и даже хорошо справились, но… Недостаток своевременной передачи власти и несколько невнятного образования Петра аукнулся неумением вести внешнюю политику. Вот и хотели «государственники» начать готовить преемника заранее. К сожалению, вопрос не самый простой – император понимал, что как правитель он слабоват, и потому время от времени на него находили приступы недоверчивости. Хрен бы с ними – характер у него был достаточно отходчивый, но когда за дело берутся Воронцовы… Результат может оказаться не самым приятным.
Пусть они и сидели в сторонке, но разговаривали эзоповым языком[52] – мало ли…
– Согласен, Павел очень умный мальчик, да после военной кампании он точно излечится от избыточного романтизма и благодушия. Вот только не рано ли ему поручать серьёзные проекты? Или… своё плечо подставит Наставник?
Суворов был представителем (неофициальным!) русских военных и его интересовало – не собирается ли Померанский замыкать власть на себе?
– Поначалу, возможно, и придётся, – откровенно ответил тот, – но надеюсь, не в одиночку и ненадолго. Совсем уж в сторону отходить не собираюсь, но у меня есть и свои проекты, а мальчику пора взрослеть и обзаводиться не учителями, а друзьями, свитой, командой…
Главное было сказано – на первые роли Рюген не претендует, хотя совсем уж в сторону затереть себя не позволит. Проекты же – требование помочь ему с Померанией.
Дальше уже разговор политиков трансформировался в разговор двух приятелей. Да, приятелей, несмотря на существенную разницу в положении. Это попаданец помнил, что Суворов Александр Васильевич – полководец из «самых-самых», а для генерал-аншефа герцога Померанского он всего лишь перспективный генерал-майор, которому Померанский лично «выбивал» сперва чин бригадира, а затем и генерала…
Но не стоит забывать, что и сам Суворов весьма знатного происхождения, а отец его пусть даже в опале и в отставке, но тоже является генерал-аншефом и находится в родстве со знатнейшими фамилиями России. Он для них свой, а вот Грифич пусть и куда более знатный, но – без могучей родни… Да и родни вообще у него почти не было.
Затем разговор пошёл о текущей ситуации, и тут Суворов предложил сделать возвращение более эффектным…
– По Яссам ударить!
– Ты не заболел? – Рюген заботливо посмотрел на собеседника. – Знаешь хоть, что там турецкие склады и соответственно – просто охренительное количество солдат.
– Нет, ваша светлость, – улыбнулся Александр и предложил план.
План был совершенно сумасшедший и рассчитанный именно на огромное количество агентов Рюгена. Принц замолчал и уставился в никуда, постукивая пальцами по эфесу сабли.
– Может, и выйдет, – пробормотал он наконец и позвал офицеров на совещание.
Основа плана была предельна проста – часть войск с топотом и улюлюканьем должна внезапно появиться около Ясс и отвлечь на себя основную массу войск. Но часть будет таиться в засаде и нападёт на гарнизон по сигналу.
Проблема заключалась в том, что наличных сил для операции банально не хватало и отвлекающим частям требовалось изображать куда большее количество людей, чем есть на самом деле. И при этом не попасть в ситуацию, когда придётся принимать бой… Ну и основной части подчинённых Вольгасту сил приходилось ничуть не лучше – гарнизон в Яссах пусть и низкого качества, но вот количество… А с учётом того, что в городе есть какие-никакие, но укрепления, то даже вспомогательные турецкие войска могут дождаться подмоги.
– Потому я и говорю – это возможно только с твоей агентурной сетью, – перебил мысли Суворов.
– Это я уже понял, – меланхолично отозвался попаданец, – вот обдумываю – реально ли это вообще.
От плана пришлось отказаться – слишком рискованный и много моментов, где надо пройти по грани… Пусть даже идея и предложена Суворовым, но попаданец прекрасно помнил (редкий случай!), что звание генерала тот заслужил несколько позже, а славу непобедимого полководца – позже значительно. Пока же он – пусть чрезвычайно талантливый, но и чрезвычайно авантюрный генерал, которого не раз одёргивал как Миних, так и Румянцев – тоже далеко не бездарные полководцы…
Для успокоения совести Игорь предложил «Волкам» и пластунам-запорожцам «пошалить» в Яссах – на добровольных началах.
– Что надо делать-то, ваша светлость?
– Что хотите, – ответил принц «Волку» и всем собравшимся, – желательно как-нибудь повредить склады с порохом и его составляющими. Нет – склады с амуницией какой.
– А продовольствие? – спросил молодой казак, у которого под носом только начали расти усы. Казака зашикали – ветеранам было ясно, что массовую порчу продуктов вряд ли получится сделать, да и… Конец лета, да в славной сельским хозяйством Молдавии… Не оголодают вражины.
Четырнадцать добровольцев разделились на три группы – одна казачья и две «волчьи»… Да, «Волки» все без исключения прошли диверсионную подготовку, а вот среди казаков таких было меньшинство, несмотря на более поздние штампы. А что делать? Здесь, помимо прочих факторов, нужен ещё и специфический склад характера.
Вообще, гвардия Грифича уже успела сделать себе доброе имя в русской армии – и словосочетание «Серые Волки» воспринималось нынче как исключительно благозвучное и «правильное». Не зря, не зря он сделал упор на жесточайший отбор и ещё более жёсткую учёбу…
Дав диверсантам контакты и проинструктировав, напоследок Померанский сказал:
– Зряшно не рискуйте – не выйдет в этот раз, выйдет в другой, а мне ваши жизни дороги.
Казаки польщённо похмыкали, а «Волки» восприняли слова спокойней – они уже знали, насколько высоко герцог ценит их.
Выходили с шумом и треском, уничтожив и разогнав множество мелких отрядов вспомогательных войск. Ну как мелких… В конце они так обнаглели, что не считали за противников отряды, которые больше их в пять-десять раз. Разве можно считать азебов[53] за серьёзных противников? Вот и последний бой с ними…
– Многовато, – замечает один из офицеров-пруссаков, глядя на выстроившийся напротив них неровный строй.
– Ништо, разобьём, – уверенно отвечает Тимоня. Немец аж опешил и с укоризной глянул на денщика принца…
– Я и не сомневаюсь, что разобьём, просто не хочу терять своих людей.
Русские (ну пусть даже частично немецкие!) войска по приказу Померанского начали показывать строевую подготовку, маршируя как на параде. Идеально ровные ряды, рокот барабанов… Со стороны казалось, что это двигаются заводные солдатики.
– Тра-та-та, – раскатилась барабанная дробь, ей вторила флейта, и солдаты, подчиняясь музыкальным командам, начали демонстрировать противнику выучку.
– Ту-ту! – пропел горн, и два батальона прусской пехоты идут навстречу друг другу. Незадолго до неминуемого столкновения ряды их становятся чуть рыхлее и батальоны проходят один через другой, не нарушив ряды. Тут же они разбиваются на отдельные роты и демонстрируют ещё более сложную, прямо-таки цирковую муштру, ухитряясь во время шагистики показывать оружейные приёмы.
Современники попаданца в двадцать первом веке назвали бы такую маршировку глупостью, но… Именно она давала возможность быстро перестроиться для отражения атаки конницы или просто оказываться в ключевой точке сражения с численным перевесом. Понимали это и турки… И показывая выучку такого уровня, воины Рюгена ощутимо давили на врага психологически.
– Ну же, – пробормотал князь, наблюдая за противником. Сейчас важно было «поймать» момент, когда враги уже дрогнули, а вражеские командиры и дервиши-«политруки» не успели восстановить порядок или воодушевить войска по новой.
– Егерям командуй! – сквозь зубы приказал Грифич адъютанту, не отрывая взора от турок. «Волк» быстро отдал приказ, и полки начали новое перестроение. Османы смотрели как заворожённые на выстраивающихся в боевой порядок европейцев, не пытаясь противостоять им.
