На пути к дверям Костя с папой прошли мимо Лизы, и старший Конрад, поглядев на ее рыжую голову с высоты своего удивительного роста, произнес нечто вроде «Оу!». Лиза сердито фыркнула и задрали нос.
Выбежав на школьное крыльцо, Лиза подпрыгнула от неожиданности и чуть было не кинулась обратно в вестибюль. На набережной, облокотясь о гранитный парапет и эффектно вырисовываясь на фоне здания филологического факультета на том берегу, стояла собственной персоной Гертруда Генриховна, выдающийся педагог, в редкостно уродливой черной шляпке с лазоревым пером. Рядом с ней курила длинную тонкую сигарету поразительно похожая на Гертруду длинная тонкая дамочка в красном пальто — та самая, которую Лиза встретила у ненавистного подъезда после памятного урока. Лиза в панике спряталась за чью-то спину, но тут же обнаружила, что Горгона с сестрицей (а кто же это еще мог быть, если не красотка Генриетта, о которой Горгона Лизе все уши прожужжала!) вовсе на нее не смотрят. Обе пристально глядели вслед удаляющемуся Косте и его новому папе. Лиза удивилась, что их так заинтересовало; впрочем, случившаяся рядом Юлечка Южина тоже неотрывно глядела вслед папе Конраду, да и старшеклассницы…
Лиза уже хотела было пойти поговорить с Леонардо и Леандро, но спохватилась и грустно вздохнула. На следующий же день после полнолуния она уже пробовала как следует порасспросить львов о Бродячем Мостике, но они даже не отозвались на приветствие. Лиза сначала испугалась, не покинул ли ее суперабсолютный слух, но с облегчением различила приглушенное львиное урчание. Наверно, Андрей Петрович и правда на них здорово цыкнул, вот они и боятся разговаривать. Заранее предвидя результат, Лиза добрела до Александровского сада, но и верблюд только посапывал. С тех пор она оставила всякие попытки побеседовать со львами и верблюдом и утешалась привычными длинными прогулками по городу.
Сегодня Лиза снова отправилась домой пешком, то петляя узкими улочками, то выходя на широкие проспекты. «Вот интересно, — размышляла она, — если смотреть прямо перед собой, на людей, на витрины, на светофоры, на машины, то вроде бы обычный город Петербург. А вверх посмотришь — совсем другое дело…» Так оно и было: Радинглен, казалось, все время пытался проступить сквозь привычные питерские пейзажи. То в глаза бросалось какое- нибудь причудливое окно, то линия крыши над чердаком казалась странно знакомой, то вдруг манила подойти поближе старинная кирпичная кладка или высокая арка, за которой виднелся двор с забытым фонтаном. А иногда вдалеке, над каким-нибудь сквером, маячила причудливая башня или освещенный эркер, и тогда Лизе и впрямь казалось, что волшебный город начинается совсем рядом, вон там, и нужно сделать шаг и сразу попадешь туда. И она долго-долго смотрела вдаль и грустно думала: «На самом- то деле не все так просто — а жалко!»
Дома, делая геометрию, Лиза рассеянно подняла взгляд на висевший у нее над столом список класса с телефонами — очень удобная вещь! — и зеленым фломастером зачеркнула «Царапкин» и вписала «Конрад». Не то чтобы Лиза была так уж педантична, но когда делаешь ненавистную геометрию, поневоле ухватишься за любой повод отвлечься. Вечером Бабушка, зайдя зачем-то к Лине к комнату, прищурилась на зеленую надпись и спросила: «А почему Конрад, Эльбет?» Тон у нее был как будто довольно безразличный, но Лизе почему-то показалось, будто появление этой фамилии в классном списке произвело на Бабушку неизгладимое впечатление. А когда Лиза рассказала о случившемся на биологии (об «Оу!» она умолчала, снова внутренне фыркнув), на лице у Бабушки появилось выражение глубокой задумчивости. Лиза давно не видела ее такой озадаченной. Потом, после долгой паузы, Бабушка наконец произнесла:
— Конрад? Царапкин? Да-да, мама у него певица… Надо же, совершенно не помню, как он выглядит.
Лиза показала Костю на прошлогодней классной фотографии.
— Угу, — все так же задумчиво произнесла Бабушка. — Ага. А этот симпатичный толстый мальчик — не тот ли, что иногда носит за тобой рюкзак? У него еще фамилия…
— Лёвушка Аствацатуров, — со вздохом сказала Лиза. Почему-то после ссоры общаться с Левушкой стало гораздо сложнее: все время приходилось следить за собой, чтобы не проговориться про Радинглен.
… На следующее утро Костя Конрад-Царапкин пришел в школу с новеньким стулом под мышкой и мрачно отнес его в кабинет биологии.
А в пятницу, в субботу и в понедельник он не пришел в школу вовсе. К сломанному школьному имуществу это не имело никакого отношения.
Глава 6,
в которой Конрад-младший сначала чувствует себя очень несчастным, затем получает весьма лестное предложение и с размаху наступает на заботливо подложенные грабли
Утром в пятницу Костя Царапкин, который теперь предпочитал, чтобы его именовали Константином Конрадом, и только так, пришел из дома в ужасном настроении. А какое может быть настроение, если все твои надежды не оправдались? Еще совсем недавно Костя считал себя самым несчастным человеком на свете. С тех пор, как мама ушла из театра и стала петь в том клубе, где платили деньги, но была «бездуховная атмосфера», она появлялась дома только поздним вечером и тут же начинала отчитывать сына — предлог всегда находился, будь то двойка, пятно на школьной форме или съеденный холодным обед. Мама и так все время была недовольна жизнью — по крайней мере, до прошлой недели, когда неожиданно выяснилось, что у Кости все-таки есть папа, да еще такой загадочный. «Теперь-то конечно, — хмуро думал Костя, — только друг на друга и глядят, а на меня ноль внимания… Разве что за завтраком и поговоришь…» С папой, разумеется: мама Надя воспользовалась возможностью блаженно отсыпаться после вечерних выступлений в клубе «Гнездо кукушки» и переложила на вернувшегося мужа миссию Утреннего Кормления Сына. Слышала бы она, какие разговоры происходили за завтраком!
— Опять яичница, — Костя уныло ковыряет вилкой в бело-желтом натюрморте. — А я хлопья хочу с молоком, эти… «Золотые»… Их по телевизору рекламируют.
— А «Тайд» с «Колдрексом» не хочешь? — мирно осведомляется Конрад-старший, священнодействуя над кофейной туркой. — Их ведь тоже по телевизору рекламируют!
— Пап, а когда мы пойдем ролики покупать? — меняет тему Костя. — И скутер?
— Вообще-то сейчас зима, — пожимает плечами папа Конрад. — И зачем тебе и то, и другое? Ты что, собираешься кататься на роликах и на этом… как его… на этом самокате одновременно?
— Но у всех есть ролики и скутер, а у меня нет!
Папа Конрад смотрит на сына, задрав брови:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
