– Деньги. Мне нужны деньги, у меня три младших брата и сестра. Кто-то ведь должен их содержать. Если бы у моих родителей были деньги отправить меня учиться, я бы зарабатывала как-то по-другому. Но у меня нет образования, а есть только это, – она провела наманикюренной рукой вдоль умащенного пряным массажным маслом тела. – Мое лицо называют красивым. Мое тело считают безупречным. Я зарабатываю, как умею. И я не стыжусь своей работы, хоть и не горжусь ей.
– Ладно, извини, – ее рассудительный ответ произвел на меня впечатление. – И сколько же ты этим занимаешься?
– С пятнадцати лет. Мне двадцать четыре.
– Надо же, а выглядишь моложе!
– Знаю, – усмехнулась она. – Так у вас не медовый месяц?
– Нет. Мы не так давно познакомились. И сразу же решили отправиться в Таиланд.
– И ты не побоялась? – улыбнулась Нан.
– А чего я должна бояться?
– Меня, – перехватив мой удивленный взгляд, она развила мысль, – ну, нас. Девушек, готовых на все, чтобы заполучить твоего богатого и красивого мужчину.
Мне стало не по себе. Хотя Нан, видимо, шутила – выдержав эффектную паузу, она рассмеялась. На этот раз ее смех был похож на птичье чириканье.
– Мой мужчина вовсе не богат, – вырвалось у меня.
– Для тебя да. Но по нашим меркам он король. Так что мой тебе совет, будь осторожнее. И не отпускай его в go-go бары одного.
В этот момент появился Миша – незаметно подкравшись сзади, он положил горячую ладонь мне на плечо. От неожиданности я вздрогнула, а Нан, заметив это, расхохоталась.
– Вижу, ты тут времени зря не теряла? – он сказал это по-английски, чтобы не исключать из разговора Нан.
Скажу честно, мне это не понравилось. После нашего разговора о тайских женщинах, после недвусмысленного предупреждения Нан… И потом, я прекрасно помнила, какими глазами он смотрел на нее, когда она танцевала на подиуме. Неловкая пауза – по законам вежливости я должна была представить их друг другу, однако мой внутренний голос во всю силу вопил, что делать этого не стоит.
Нан сориентировалась раньше, чем я смогла придумать предлог, чтобы увести своего мужчину из этого ужасного заведения, где шоколадные мускулистые красавицы всего за двадцать баксов готовы воплотить в жизнь самые сокровенные и непристойные мечты.
– Я разговаривала с Верой о вас, – сказала она, обволакивая своим кружевным обаянием Мишу. – Я как раз говорила ей, что в отличие от других иностранных мужчин вы красивый, и пахнет от вас хорошо.
Под загаром Миша – я заметила – покраснел. Я тронула его за локоть. Обернувшись, он не сразу сфокусировал на мне взгляд. Я поняла, что ведьминское обаяние Нан действует не только на меня.
– Может, пойдем? – с надеждой предложила я. – Я так устала. Выпьем в номере вина, выспимся, а завтра продолжим знакомство с ночной жизнью. А можно перед сном в ночном море искупаться.
Я нарочно говорила по-русски, чтобы просигнализировать Нан: чужая территория, вторжение опасно для жизни. Та и ухом не повела.
А мой наивный мужчина вместо того, чтобы вместе со мною покинуть этот рассадник венерических инфекций, сказал, обращаясь к Нан:
– Вера предлагает пойти купаться! Мне кажется, ночное купание может быть опасным в этих местах, разве нет?
Она рассмеялась. И – вот тварь! – положила руку ему на плечо.
– Ты прав. Иногда ночью на пляж выползают скаты – погреться в теплом песке. Чтобы отважиться на купание, надо знать места… Ты так любишь купаться ночью, Вера? – она невинно посмотрела на меня. – Никогда бы не подумала, что русские женщины такие романтичные.
– Люблю, – попалась я на крючок. – Русские женщины в отличие от тайских не берут с мужчин денег за любовь.
Черт, все-таки я не сдержалась, показала слабину, дала Нан повод меня возненавидеть, а Мише – задуматься о моей ревности и слабохарактерности. Естественно, мой выпад не прошел мимо его ушей, и он посмотрел на меня так укоризненно, что мне стало не по себе. В зеленых глазах Нан зажегся опасный огонек, но внешне она держалась хладнокровно.
– Что ж, у меня есть отличная идея! – певуче воскликнула она. – Я знаю пляж, недалеко отсюда. У меня есть мотороллер, мы домчим за десять минут. Это дикий пляж, там нет камней и рифов, так что уединенность от морской нечисти гарантирована.
Миша оживился, и я поняла, что проиграла первый раунд.
– А как же мы доедем на одном мотороллере втроем?
Лучше бы я этого не спрашивала, потому что Нан, скептически обозрев мой замаскированный платьем зад, вздохнула:
– Конечно, ты крупновата, но у Миши великолепная фигура. А у меня вообще тело как у девочки-подростка. Уж как-нибудь поместимся, ехать-то совсем недалеко.
«Сука! Идиотка! Тварь!» – на волю рвались ругательства, но я приказала себе заткнуться. Ничего, пусть у нее фигура мальчишки-атлета, пусть Миша к таким женщинам неравнодушен… Но кто она и кто я? Кого предпочтет любой нормальный мужик? Малограмотную путану из страны третьего мира с бюстом минус первого размера, крашеными наращенными патлами, вульгарными туфлями на прозрачных каблуках, которая почти десять лет спит с мужчинами за тридцать долларов, и кому известно, чем она еще не переболела? Или интеллигентную, умную, красивую (ну ладно, просто симпатичную) журналистку из Москвы, с отточенным чувством юмора и прекрасными манерами?
– Но у меня нет с собой купальника, – промямлила я.
Они оба уставились на меня так удивленно, что я окончательно почувствовала себя некоронованной победительницей конкурса «Лузер года».
– Купальник нам и не понадобится, – наконец сказала Нан с нехорошей ухмылкой, – по-моему, главная прелесть ночного купания и состоит в том, что можно войти в море голышом.
И что мне оставалось делать, кроме как с овечьей улыбкой кивнуть, выражая согласие и принимая вызов?
Пляж, на который привезла нас Нан, выглядел волшебно в скупом свете полной луны. Мы долго петляли по горным тропинкам, потом оставили мотороллер в кустах и какое-то время шли пешком по узкой песчаной тропе, раздвигая руками ветки, лезущие в лицо. Нан бодро шла впереди. Поверх танцевального купальника она набросила тунику, едва прикрывающую ее сильные спортивные бедра. Ее маленький вертлявый задок был таким подвижным, что невольно притягивал взгляд – подозреваю, не только мой. Всю дорогу Нан весело болтала, причем обращалась она исключительно к Мише, нарочито игнорируя мое присутствие. Казалось, ее искренне интересует вся его жизнь – в каком городе он родился, кем мечтал стать в детстве, каким видом спорта увлекался, почему стал фотографом, что ему снится, как он перенес длительный перелет.
И еще она льстила – грубо и беспардонно. А этот дурак ничего не замечал.
