– Это не мое дело.
Не обращая внимания на слова Джасмин, Томас продолжал:
– Он позвал меня в свой кабинет. Когда я пришел, он напоминал статую – такой же неподвижный и холодный. Слова, которые он сказал мне, я слышал и раньше. Отец напомнил мне о долге, привилегиях и необходимости указывать простолюдинам их место. Мир начал меняться слишком быстро. Он сказал: «Мы должны спасти мир для таких, как я и ты. Наш долг – чтить традиции. Никогда не позволяй тем, кто стоит ниже тебя, возвыситься. Особенно иностранцам, вроде той странной египетской женщины, на которой женился виконт. Подумай, что случится, если эти люди возомнят себя ровней нам?» Мой отец проявлял небывалую решимость и несговорчивость в том, что касалось этого конкретного вопроса. Кровь бросилась Джасмин в лицо.
– Ты хочешь сказать, что это оправдывает высокомерие Аманды? Ее поведение естественно, потому что я стою ниже ее на социальной лестнице?
Томас взял девушку за плечи. Ему было все равно, следил ли кто-то за их беседой из многочисленных окон, выходящих в сад.
– Я хочу, чтобы ты поняла, чем руководствуются в своих действиях моя сестра, мой отец и те, с кем я общаюсь. Меня так воспитали, Джасмин. Не то чтобы я поддерживал эту точку зрения, но в это верит общество. Это мнение не изменится никогда, как не изменится и само общество. С таким же успехом можно пытаться сдвинуть с места египетские пирамиды.
Томас слегка сжал плечи девушки, ощутив под своими пальцами нежную плоть. Ему хотелось всего лишь прижать Джасмин к себе и поцеловать, стерев из ее памяти прошлое и заставив забыть о настоящем.
– Я не сужу людей по их происхождению или цвету кожи в отличие от окружающих меня людей. Твой дядя герцог – единственный, кто осмелился бросить обществу вызов. И оно отплатило ему тем, что отвернулось от него. В этом обществе мы живем, и его ничто не в силах изменить. Мне бы очень хотелось это сделать, но я часть этого общества и посему должен принимать его таким, какое оно есть.
Джасмин накрыла своей ладонью руку Томаса, и ему показалось, что это прикосновение исполнено понимания.
– А если ты решишь покинуть это общество?
Томас быстро убрал руки.
– Как я могу? Я наследник своего отца, и у меня много серьезных обязательств перед семьей. Я должен жениться на подходящей девушке и произвести на свет сына, которому мог бы передать титул.
– А твоя жена? Она будет «женщиной с соответствующим положением в обществе»? Ведь такую, как Шарлотта Харрисон, ты не выберешь?
При упоминании о любовнице Томас поджал губы.
– Есть женщины, чьего общества мужчины ищут по определенным причинам. Но на них, как правило, не женятся. Существуют некие стандарты. Им должна соответствовать и моя невеста. Я должен найти жену, которая не только обладает безупречной репутацией, но и занимает такое же место в обществе, что и я.
Взгляд Джасмин стал непроницаемым.
– Какой снобизм!
– Наверное, ты права, но это моя жизнь, Джасмин. И я не могу стать другим.
– Понимаю, – кивнула она. – Но и ты должен понять, что я не изменюсь. В твоем обществе меня прозвали Коричневым Скорпионом. Пока его не трогают, скорпион вполне счастливо живет в своей темной норе, но если его задеть или разозлить, он жалит. У меня одна сущность, а у представителей твоего мира – другая.
– Это не твоя сущность, – прошептал Томас. – Ты не относишься к тем женщинам, что боятся говорить то, что думают, как моя сестра. Господи, да в тебе больше силы духа и ума, чем в любой из представительниц высшего света. И все же ты зачем-то вызвалась вести эту проклятую колонку.
Темные глаза Джасмин вспыхнули гневом.
– Не стоит судить меня по тому, что сделало из меня твое общество. Все мы, как ты весьма кстати заметил, слуги этого великого господина. Считай мои колонки своеобразным способом защиты. Ведь скорпион тоже жалит, потому что не знает иного способа защитить себя.
Томас протянул руку и коснулся ладонью щеки Джасмин. Она прильнула к ней, словно наслаждалась этой лаской.
– Джас, позволь мне помочь тебе, – настойчиво повторил Томас.
Джасмин выглядела такой печальной, что его сердце сжималось от боли.
– Нет. Ты не должен этого делать. И вообще нам не стоит встречаться, Томас.
– Ну почему я не могу думать ни о чем, кроме твоих губ, источающих яд, но обладающих такой неземной красотой? – пробормотал Томас. – Единственное, чего я хочу – это поцеловать тебя.
– Я не могу, – прошептала Джасмин. – И не хочу. Прощай.
Вырвавшись, Джасмин зашагала по садовой дорожке к дому. Глядя ей вслед, Томас поклялся узнать, что она задумала. Он может помочь. Джасмин просто не знает, насколько он влиятелен. Томас не мог позволить ей совершить необдуманный поступок, который в очередной раз сделал бы ее всеобщим посмешищем. Ведь он уже понял, что Джасмин задумала нечто подобное. Ему хотелось сжать ее в своих объятиях и никуда не отпускать. Хотелось защитить ее от грядущих невзгод. Но… строгая общественная мораль запрещала ему сделать это, Томас разглядел в глазах Джасмин отчаянную тоску. Она хотела его так же сильно, как и он ее, только никогда не признается в этом.
Возможно, в Египте они освободятся от условностей, не позволяющих им быть вместе. Томас знал, что под хрупкой броней, выкованной из сарказма и гнева, он найдет ту женщину, которую знал раньше, что под маской ядовитого скорпиона скрывается прекрасный цветок. Он сорвет с Джасмин эту маску. В Египте – стране зноя и обжигающего песка.
Томас поблагодарил хозяев дома за гостеприимство и отправился домой, настроенный весьма решительно.
Не успел он снять пальто, как лакей возвестил о том, что в гостиной его дожидается миссис Шарлотта Харрисон. Томас ощутил неприязнь, но он уже знал, что делать. С той самой ночи, когда он впервые поцеловал Джасмин, пробравшуюся на бал к его матери, Шарлотта больше не привлекала его. Прощальный подарок, и она может быть свободна для поиска других, гораздо более богатых покровителей.
Но она не получит амулета со скорпионом. На деньги, сэкономленные при последней сделке, Томас купил необычайной красоты изумруд величиной с яйцо малиновки. Подобный подарок должен удовлетворить Шарлотту.
Расправив плечи, Томас направился в гостиную, чтобы положить конец отношениям с любовницей.
Два дня спустя Джасмин сидела перед зеркалом. Ее рука, наносящая на лицо рисовую пудру, еле заметно дрожала. Внезапно она смахнула со столика всю косметику. Хватит! Зачем все это Коричневому Скорпиону?
Внимание Джасмин привлек стук в дверь. На пороге стоял лакей с письмом в руке.
– Вот, это для вас, мисс Тристан. Простите, что не заметил раньше. Письмо просто подсунули под дверь. Весьма странно.
