возможность взглянуть на уголок левого глаза этого авторитета. Тай слышал, что у Призрака есть татуировка в виде пяти слезинок, и это действительно было так. Кто-то рассказывал, что каждая такая слезинка означает один год в тюрьме. Другие говорили, что они символизируют число убитых членов конкурирующей банды. В любом случае, это вызывало благоговение у Тая.
— Значит, это твои парни? — Крутой осмотрел группу. — Шляются, шумят и надувают.
— Шляются и шумят — по любому. Но надувают не часто, — Призрак указал на торговца наркотиками, который в квартале от них продавал свой товар двум клиентам, — вот тот бродяга действительно надувает. Он продает дешево, и все нарики ходят к нему. Он потребляет больше, чем продает, но мы из-за
86
него уже терпим убытки, кузен.
— Он покупает не у меня, — сказал Крутой, — значит, он получает товар где-то в другом месте. Подсиживает моего «корешка»? Мы сегодня нанесем этому парню визит, Призрак. Что скажешь?
— Скажу: «Давай, корешок». Дадим этому негру прикурить. Заметано, — и двое главарей, обменявшись понимающими взглядами, хлопнули по ладоням и больше об этом не говорили.
— Папа, ты должен нам почитать, — умоляла Кейша.
— Не сейчас. Я слишком устал.
— Мамочка, может, ты почитаешь нам? Первую книгу Нар-нии. О льве Аслане. Мы почти дошли до конца, но папа уже давно нам ее не читал. Мы хотим знать, что было дальше.
— У вашего папы лучше получается.
— Но он всегда занят.
— Кларенс, ты хочешь, чтобы я почитала им? — Женива поняла, что попала в ловушку.
Кларенс пожал плечами.
— Как хочешь.
Женива хотела, чтобы читал Кларенс, но, посмотрев в глаза детей, решила, что уж лучше это сделает мамочка, чем никто. Она молча дождалась, пока Кларенс, ссутулив плечи, зайдет в свой кабинет и закроет за собой дверь.
Селесте вручила Жениве книгу с таким видом, как будто передавала королевский скипетр.
— Мы остановились вот здесь. Они только что убили Аслана.
Женива прочитала о том, как к мертвому льву подошли Сьюзен и Люси. «Они обе опустились на колени в мокрую траву и, поцеловав холодное лицо Аслана, погладили его прекрасную гриву — вернее то, что от нее осталось, — и плакали до тех пор, пока больше уже не имели сил плакать».
— Это очень печально, — сказала Женива, посмотрев на детей, — вы уверены, что хотите, чтобы я продолжала?
— Да! — сказала Кейша.
— Да! — эхом вторила ей Селесте.
Джона просто кивнул.
Женива прочитала, как Сьюзен и Люси сняли со льва намордник и попытались развязать его, но узлы были затянуты так крепко, что они не смогли с ними справиться. Девочки за-
87
мерзли. Небо было затянуто серыми тучами. Спустя несколько часов, они ушли с ощущением, что ничего хорошего уже никогда не произойдет. Со временем они услышали оглушительный грохот, доносившийся от того места, где они оставили истерзанное тело льва. Они побежали обратно и обнаружили, что «Каменный Стол был разломан на две части огромной трещиной, пересекшей его из конца в конец, а Аслан исчез».
Девочки заплакали из-за того, что тело унесли. Будучи в отчаянии, они вдруг услышали позади себя голос. «Они оглянулись. Сияя утренней зарей, более яркой, чем они видели когда-либо прежде, с развевающейся на ветру гривой (она опять выросла) стоял сам Аслан».
— Аслан жив? — спросила Кейша с широко открытыми глазами. Женива увидела сияние в глазах Селесте и улыбку на лице Джоны, и продолжила чтение:
«О Аслан! — воскликнули обе девочки, изумленно глядя на него. Они были испуганы и рады одновременно.
— Значит, ты не мертв, дорогой Аслан? — спросила Люси.
— Сейчас нет, — сказал Аслан.
— Ты не... Не?.. — спросила дрожащим голосом Сьюзен. Она не могла заставить себя сказать слово «призрак».
Аслан наклонил свою золотогривую голову и лизнул Сьюзен в лоб. Тепло его прикосновения и изысканный аромат, который, казалось, источали его волосы, вызвали у девочки восторг.
— Я похож на призрак? — спросил Аслан.
— О, ты настоящий, ты настоящий! О Аслан! — воскликнула Люси, и обе девочки бросились на шею льву, покрывая его поцелуями.
— Но, что все это значит? — спросила Сьюзен, когда они немного успокоились.
— Это значит, — сказал Аслан, — что, хотя Колдунья и знала Тайные Чары, но не знала тайного закона. Ее знание берет начало только на рассвете Времени, но если бы она могла заглянуть немного дальше, в безмолвие и тьму, существовавшие до рассвета Времени, то увидела бы там совсем другой закон. Она узнала бы, что когда кто-то, не совершивший предательства, добровольно согласится быть убитым вместо предателя, Стол треснет, и сама Смерть начнет действовать наоборот.
С радостными возгласами и торжествующим рычанием Аслан подпрыгнул высоко над девочками и приземлился по другую сторону Стола. Девочки последовали за ним. Он подбросил
88
их в воздух своими огромными бархатными лапами и подхватил опять. Завязалась шумная возня — празднование воскресения.
И вот, Аслан встал, и когда он открыл уста, чтобы зарычать, его лицо стало таким устрашающим, что девочки не смели взглянуть на него. Они увидели, что от его рычания все деревья согнулись перед ним, как луговая трава сгибается под ветром».
Дети в доме Абернати, казалось, слились с детьми из Нар-нии. Они не позволили Жениве остановиться, да она и сама не хотела этого. Она прочитала о том, как Аслан освободил людей, превращенных Белой Колдуньей в статуи. Наконец, Женива прочитала о великой битве и поражении Колдуньи.
«Аслан — не прирученный лев», — несколько раз было сказано в книге.
«Да, — подумала Женива, — он не прирученный».
— Ну, ладно, Кларенс. Хватит хныкать, — сказала Женива с переднего пассажирского места, в то время как Кларенс вел машину по северному Портленду.
— Я не хнычу, — несмотря на свое настроение, он почти улыбался, — просто я не в духе, а это —
