намного резче – он почувствовал, что ни социалисты, ни либералы больше не представляют подлинной опасности и теперь вопрос в том, кого поддержат монарх и армия. Или, говоря точнее, отдаст ли Виктор Эммануил III своим генералам приказ штыками защитить либеральное правительство Факты? Муссолини надеялся, что нет. Продолжая свою двойственную политику, он вновь и вновь обрушивается на «либеральное государство», которое у него, в зависимости от требований момента, было то бессильным, то всеобъемлющим: «Государство, не умеющее и не рискующее выпустить своей газеты только потому, что наборщики объявили забастовку, государство, живущее среди вечных колебаний и проявлений слабости, обречено на гибель». Зато в отношении монархии он высказывался совсем иначе: «Короне ничего не грозит, потому что она не поставила себя под угрозу. Фашисты не против короны, они за великую Италию».
Но король все еще медлил, не решаясь сделать первый шаг, и Муссолини постепенно начинает приходить к мнению о необходимость подтолкнуть колеблющегося монарха к принятию решения. В конце сентября 1922 года фашисты подхватывают гарибальдийский лозунг «Рим или смерть», а еще раньше, в августе, создается своеобразная «фашистская квадрига» в составе четырех квадрумвиров – высших иерархов партии, призванных руководить боевыми отрядами чернорубашечников в походе на Рим.
Рим – Вечный город – центр политической жизни страны. В Милане Муссолини обдумывал перспективы взять власть, применяя насильственные и политические методы. Как обычно, когда дело касалось практических шагов, он проявлял осторожность. Несмотря на подготовку к достаточно очевидным действиям, Муссолини не сжигал своих кораблей. Разве фашисты не имеют права организовать мирную демонстрацию своей мощи? Кто может запретить им войти в столицу? В случае успеха это назовут «фашистской революцией», если же их постигнет неудача – что ж, вина за «пролитую кровь патриотов» ляжет на либералов. В любом случае активные действия неизбежно должны будут привести к падению действующего правительства, а новое, так или иначе, невозможно будет сформировать без участия фашистской партии. Других политических сил, способных на это, в Италии уже не осталось – это признавали как сторонники фашистов, так и их противники.
Оставаясь у партийного руля, Муссолини перепоручает организацию подготовки задуманного «марша на Рим» своим квадрумвирам. Возглавил «комитет четырех» армейский генерал Эмилио де Боно, один из немногих высокопоставленных офицеров, открыто примкнувших к фашизму еще в первые месяцы после возникновения «движения». Командовавший в Великую войну армейским корпусом, 56-летний де Боно был вхож в высший свет и олицетворял собой поддержку фашистов военными кругами. Кроме уже известных нам Итало Бальбо и Чезаре Де Векки в «комитет» вошел Микеле Бьянки, из всей четверки наиболее преданный лично Муссолини. Его жизненный путь во многом совпадал с жизнью вождя фашистов: социалистические убеждения молодости не устояли в 1914 году под натиском «патриотических чувств» – вместе с Муссолини Бьянки примкнул к левому крылу «интервенционистов» и в качестве добровольца отправился на войну. Вступив в 1919 году в «Итальянский союз борьбы», он стоял у самых истоков «движения», а потому совсем не удивительно, что близорукий, замкнутый, не слишком харизматичный Бьянки занял ключевой пост партийного секретаря.
Он был как раз таким человеком, которому Муссолини мог доверить столь важную должность.
Разумеется, решительнее всех выступал за активные действия Бальбо, громогласно призывающий Муссолини не терять взятого темпа. По его мнению, дальнейшее промедление могло вызвать лишь раздоры среди чернорубашечников, хотя пример неудачных действий самого Бальбо во время «штурма Пармы», когда его отряды дрогнули под выстрелами солдат, говорил скорее в пользу осторожности. Но идея взять власть «одним ударом» действительно выглядела очень привлекательно – фашисты уже показали, что им под силу захватить почти любой город Италии, неужели они спасуют перед столицей?
Но Муссолини продолжал сомневаться. Впоследствии Бальбо почти открыто заявлял о том, что вождь «струсил», но люди авантюристического склада вообще склонны преуменьшать опасности, а бравый капитан и будущий итальянский маршал, несомненно, относился к подобному типу деятелей, ответственных за столь многие неудачно разрубленные в истории узлы. Де Векки и де Боно, в отличие от Бальбо, предлагали как следует подготовиться, но в целом были согласны с тем, что слишком долго медлить не в интересах фашистской партии. Бьянки разделял мнение Бальбо, призвав выступать немедленно. Голоса квадрумвиров разделились – принимать окончательное решение должен был Муссолини.
Решающее совещание прошло на партийном съезде в Неаполе, состоявшемся в середине октября 1922 года. Выбор этого города сам по себе был серьезной заявкой на власть в стране: доселе фашисты не пользовались особенными симпатиями на Юге, оставаясь преимущественно северной партией со штаб-квартирой в Милане. Теперь же в неофициальную столицу Южной Италии съехалось около сорока тысяч фашистов – настоящий смотр партии. Муссолини сделал еще одну попытку договориться с королем – неужели тот не чувствует остроты момента? В своей речи на съезде лидер фашистов открыто заявил о «министерских амбициях» своей партии: «Мы хотим пять портфелей и комиссариат авиации в новом министерстве. Мы требуем для себя министерство иностранных дел, военное, морское, труда и общественных работ». Муссолини охарактеризовал эти требования как максимум уступчивости со стороны фашистов. Разумеется, прозвучали и иные требования, важнейшим среди которых было провести новые выборы в парламент. Муссолини заявил о том, что государство (читай – монархия) должно наконец-то выйти из «состояния того шутовского нейтралитета, который оно держит в борьбе национальных и антинациональных сил» – весьма прозрачное заявление. Выступая затем на многолюдном уличном митинге, Муссолини окончательно раскрывает карты – если правительство не пойдет фашистам навстречу, прокричал он своим бойцам, «мы пойдем маршем на Рим и сами захватим его в свои руки». Ответом стали восторженные овации толпы.
После торжественных мероприятий Муссолини собрал квадрумвиров в гостинице «Везувий»: выслушав горячие заверения в том, что фашистам по силам добиться своего, он коротко согласился с предложениями своих паладинов. «Марш на Рим» решено было начать 27 октября 1922 года выступлениями колонн чернорубашечников по всей стране – с финальной точкой в столице. Итогами этого похода, по замыслу его организаторов, должны были стать отставка либерального правительства и формирование нового кабинета во главе с вождем фашистов.
Почему Муссолини все-таки принял это мало отвечающее его внутреннему состоянию решение? Несмотря на нарочитую убежденность в успешном исходе готовящегося квазипереворота, поведение Муссолини в решающие дни «марша» говорило о глубоких сомнениях и неуверенности. Конечно, дуче фашистов предпочел бы только «сыграть в революцию», устроив грандиозные парады и шествия, но уже после того, как фашисты получат право на «свое» правительство. Но что если король все-таки решится поддержать либеральный кабинет Факты, если армия откроет огонь – кто знает, чем это может закончиться? Что если все упования не оправдаются
