Читаем без скачивания Остров победы - Сергей Донской

Больше никого из экипажа на палубе не было, зато все шезлонги были заняты суровыми мужчинами, совершенно не похожими на отдыхающих пассажиров. Люди Ахмета Заирова, все как один раздетые по пояс, оставались в камуфляжных штанах и высоких ботинках, расшнуровать которые не удосужился никто из них. Бородатые, волосатогрудые, при укороченных автоматах, они неприязненно поглядывали на свиту телохранителей Бабича. Эти носили подчеркнуто штатскую одежду, были подтянуты и гладко выбриты. Если бы не пистолеты в наплечных кобурах, их можно было бы принять за конторских служащих из Сити, вырвавшихся на природу. Жгучее солнце и упругий морской ветер явно раздражали цивильных молодых людей, но их лица сохраняли идентичное выражение холодного высокомерия.

Когда яхта зарывалась в волну и телохранителей Бабича окатывало солеными брызгами, они принимались поочередно протирать свои солнцезащитные очки, действуя таким образом, чтобы люди Заирова не могли застать их врасплох. В такие моменты повязанные косынками головы кавказцев приходили в движение: они обменивались красноречивыми взглядами, но критических замечаний себе не позволяли. Хозяин велел молчать и ждать, вот они молчали и ждали. Заиров, одетый как заправский плантатор, только без плетки, находился на носу яхты, где раз за разом обыгрывал в нарды нервничающего Бабича. Игральные кости подчинялись его воле, как заговоренные. Путешествие уже не казалось Бабичу таким приятным, как вначале.

– Все-таки надо было гидросамолетом лететь, – вздохнул он, не сумев выбросить «тройку» или «единицу», без которых его фишки не имели права сдвинуться с места.

– Товар на такую сумму без присмотра не бросают, – наставительно сказал Заиров и топнул по выскобленной добела палубе. – Под нами медикаментов на сто лимонов с лишним.

– Тогда вертолетом. – Бабич завистливо проследил за тем, как соперник завел в «дом» сразу две фишки. – Летели бы рядом с яхтой.

– Ты, Боря, когда-нибудь сидел в вертушке дольше часа? Нет? Твое счастье. А знаешь, сколько для такого перелета керосина требуется? До хрена и больше.

– Выходит, сэкономили?

– Ох уж мне эти работники умственного труда, – усмехнулся Заиров. – Простых вещей не понимают. В баках горючки на несколько часов лету. Как потом в открытом море заправляться? Кроме того, воздушное пространство силами ПВО контролируется.

– А водное не контролируется? – спросил Бабич, выкинувший дубль из «шестерок», которые ему ничего не давали.

– Погранслужба сама контролируется, – ответил Заиров, встряхивая в кулаке кубики. – Мною.

– Нами, Ахмет. Теперь нами.

– Ну да, мы ведь партнеры.

– Партнеры, – подтвердил Бабич.

– А семья моя где? – сверкнул глазами Заиров.

– Сколько можно? Ничего не случится с членами твоей семьи. За ними ухаживают, как за особами королевской крови.

– Между прочим, в моих жилах действительно течет княжеская кровь.

– Из грязи в князи, – сорвалось с языка расстроенного очередным проигрышем Бабича.

– Что ты сказал? – напружинился Заиров.

– Витязь в тигровой шкуре случайно не твой предок?

– Да уж не Моисей, который свой народ в пустыню завел, а там прокисшей манкой кормил.

– Не забывайся! – взвизгнул Бабич.

В ту же секунду его телохранители вскочили с шезлонгов, держа в руках взведенные пистолеты. Охранники Заирова остались сидеть, но стволы их автоматов приподнялись, готовые изрешетить стоящих напротив.

Обменявшись взглядами, партнеры успокоили гвардейцев жестами и некоторое время молчали, подавляя взаимную неприязнь.

– Как там наш капитан Скиф? – спросил Бабич, решивший нарушить молчание первым. – Угомонился?

– Звонил ему полчаса назад, – буркнул Заиров. – Думаю, он уже в аэропорту, покупает билет на ближайший рейс в Москву.

– А если нет?

– А если нет, то полетит гораздо дальше и выше. – Бросив взгляд на небо, Заиров огладил седую бороду.

«Диэ Пруденс» вспорола гребень зеленой волны, обдав брызгами по-кошачьи зашипевшего Бабича.

– С меня хватит, – заявил он, выбираясь из провисшего шезлонга. – То холодный душ, то солнце шпарит. Хватит с меня солнечных ванн. – Он бросил взгляд на свою покрывшуюся красной сыпью грудь. – Пойду в каюту.

– Э, – негодующе сказал Заиров. – Опять манекенов за собой вниз потащишь? Они накурили так, что не продохнуть, и заблевали мне все ковры.

– Качка, – сказал извиняющимся тоном Бабич. – Меня тоже морская болезнь временами одолевает, ничего не поделаешь.

– Поделаешь, – сварливо возразил Заиров. – Прикажи своим людям оставаться на палубе.

– Хитрый какой! Хочешь оставить меня наедине со своими головорезами?

– Нет, у меня другое предложение. Ты запрещаешь спускаться вниз своим, я – своим. Все по-честному.

– Странная идея, – промямлил Бабич.

– Нормальная идея, – настаивал Заиров. – Пусть матросня и охрана дышат свежим воздухом до конца плавания. Нечего им в каютах делать. Ковры обошлись мне в целое состояние, да и мебель не в комиссионке покупалась. Кроме того, – Заиров перешел на полушепот, – кроме того, нельзя этих архаровцев рядом с товаром оставлять. Сопрут пару мешков – и глазом не моргнут. Знаю я эту публику.

– Мои ребята проверены-перепроверены, – сказал Бабич, подозрительно косясь в сторону охранников. – Я доверяю им, как самому себе.

– Ты считаешь это надежной рекомендацией, Боря?

– Ай, оставь эти обидные намеки, Ахмет.

– Послушай, – произнес Заиров с гримасой человека, вынужденного объяснять прописные истины. – Сам ты на меня не нападешь по той простой причине, что побоишься, а я не сделаю этого, поскольку верен нашим законам гостеприимства.

«За родных своих трясешься, вот и все твое благородство», – подумал Бабич, кивая:

– Предположим.

– Так зачем нам таскать за собой свиту вооруженных парней, которые готовы перегрызть друг другу глотки? – воскликнул Заиров. – Представляешь, что начнется в каютах, если кто-нибудь из них психанет и откроет пальбу? Переборки-то тонкие. Пули прошивают их, как картон.

Собиравшийся машинально кивнуть Бабич опомнился и глянул на собеседника с хитрым прищуром:

– А вдруг мои охранники останутся на палубе, а твои тихонько спустятся в трюм?

– Пусть следят друг за другом, – пожал плечами Заиров. – Пусть одни с других глаз не спускают. Тогда вниз даже мышь не сумеет прошмыгнуть незаметно.

– Хм, резонно.

– Выходит, договорились?

– Договорились, – согласился Бабич. – Но если ты подойдешь к двери моей каюты ближе чем на два метра, я немедленно даю сигнал тревоги.

– По рукам?

– Ну по рукам, по рукам…

Вяло прикоснувшись к выставленной вперед ладони Заирова, Бабич поплелся к своим охранникам, в черных очках которых сверкали солнечные зайчики.

Капитан на мостике перебросил трубку из одного угла рта в другой, скрывая усмешку, тронувшую его губы. На его глазах Заиров обставил партнера по всем статьям: и в нарды, и в куда более сложной игре, негласно ведущейся с тех пор, как барометр предсказал приближение бури.

Поглядывая из-под белесых бровей на небо, капитан ухмылялся. Вот уже два часа подряд изменившая курс яхта двигалась навстречу шторму, и стоящий за штурвалом капитан радовался предстоящей борьбе со стихией. Даже чуточку сильнее, чем премиальным, обещанным Заировым.

Погода портилась стремительно. Горизонт на западе окрасился в багровый цвет, тогда как противоположная половина небосвода налилась свинцом. Подплывая ближе, клубящиеся тучи становились все более рельефными, все более черными. Стало темно, как ночью, громовая канонада набирала силу, ветер яростно трепал снасти, негодуя из-за предусмотрительности людей, успевших опустить паруса.

Охранники, привыкшие к разным переделкам, притихли. Матросы сосредоточились возле рубки, где капитан вполголоса давал им какие-то инструкции. Накинув длинный прорезиненный плащ и такую же непромокаемую широкополую шляпу, он выглядел настоящим морским волком.

Под стон мачт и свист ветра матросы принялись задраивать люки и двери внутренних отсеков. Проворные, как муравьи, они управились еще до того, как на яхту обрушился косой ливень. Потоки не успевали стекать за борт. Палуба моментально превратилась в одну сплошную лужу, но герметичные прокладки люков не пропускали внутрь ни капли воды. Растерявшие лоск телохранители Бабича жались к капитанскому мостику, завороженно глядя на разбушевавшееся море. Глаза заировских боевиков были неразличимы под козырьками фиделевских кепок. Одежда всех находившихся на палубе промокла до нитки.

Запершийся в отделанной красным деревом каюте Бабич лежал на койке, колыхаясь в такт качке на манер медузы, всем телом и даже по-бульдожьи обвисшими щеками. Ему было худо. Он то проваливался в сонный обморок, то вырывался из удушающего мрака на свет, приходя в себя. От мокрой подушки несло рвотой.