Читаем без скачивания Книга, в которой исчез мир - Вольфрам Флейшгауэр

— Я вполне допускаю такую возможность. Кто-то из городского совета направил жалобу в Ветцлар, в Высший имперский суд, опасаясь, что магистрат и Лоэнштайны поделят имущество, а горожане останутся ни с чем.

Мюллер снова отправил в рот кукурузное зерно, запив его добрым глотком пива.

— Я не понимаю этого, — произнес Николай.

— Здешняя знать отчаянно нуждается в деньгах, — пустился в объяснения Мюллер. — Но закон запрещает аристократам продавать имущество простолюдинам. Правда, существуют подставные лица, люди с сомнительными дворянскими грамотами, люди с пустыми карманами, но с титулами, которые и служат ширмой в такой купле-продаже. Состоятельные горожане таким путем пытаются совершать покупки, которые им запрещает закон. Альдорф же явил собой особенно тяжелый случай. Он воспользовался не одной ширмой, а многими. Он продал свое имущество несколько раз разным людям.

Мюллер немного помолчал, потом продолжил:

— Вы заболеете, если будете есть земляные груши, гарантирую вам. Здешние крестьяне не притрагиваются к ним, а я всегда полагаюсь на мнение крестьян.

— В Пруссии выращивают много картофеля, а скотину кормят только излишками, — возразил Николай.

— Пруссия! Ничего удивительного, они там жрут все. Солдафоны. Вам надо еще многому учиться, Рёшлауб. Кстати, вы подготовили годовой отчет?

Напоминание об этой гнусной работе испортило и без того неважное настроение Николая. Ему предстояло привести в порядок, разобрать и проанализировать сотни случаев за прошедший год и подготовить справку о заболеваемости для магистрата. Для Мюллера это был просто дар небес — получить работника, готового исполнять эту барщину.

— Я работаю над ним, — солгал Николай и снова вернулся к интересующей его теме. — Ди Тасси появился здесь уже на второй день после смерти Альдорфа. Вы не находите это странным?

Мюллер пожал плечами.

— Вероятно, кто-то уже давно заподозрил Альдорфа в махинациях и приказал ди Тасси заняться расследованием. Да, должно быть, так все и было. И, возможно, Альдорф именно поэтому… ну, вы понимаете, о чем я говорю.

Он сделал не допускающий возражений жест, поднялся из-за стола и плюхнулся на канапе, стоявшее возле окна. При этом над видавшим виды матрацем поднялся столб пыли. Городской врач взял помятую жестяную коробку, достал оттуда пару предметов и начал основательно готовиться к действу, которого Николай опасался больше всего, — к курению трубки.

Всего несколько лет назад этот обычай был уделом ломовых извозчиков, конюхов, солдат, кучеров и живших в Германии выходцев с Востока. Но на протяжении последних шести или семи лет табак стали курить все — лакеи и графы, ученики продавцов и банкиры, практиканты и референты. Густой дым клубился везде и всюду. В каждом кабачке слоями висел дым, из-за которого нельзя было ни есть, ни пить, не подвергаясь опасности пропахнуть едким чадом и едва не задохнуться в нем. Николай поспешил откланяться, тем более что действие табака на пищеварение заставит городского врача провести долгое время на дворе. Впрочем, лучшего нельзя было и пожелать — курение табака избавило Мюллера от вечных запоров. Городской врач попрощался с Николаем кивком головы и втянул дым из вонючей трубки, в которой уже начали потрескивать раскаленные листья табака.

Николай направился к больным, которых должен был посетить в пятницу и субботу. Стоял страшный холод, и Николай шел по улице, низко опустив голову, чтобы ледяной ветер не дул в лицо. Собственно, после такого обеда он должен был чувствовать вялость, но вместо этого Николаем овладело большое беспокойство. Обед с Мюллером еще раз показал ему, какое жалкое существование влачит он здесь, в этом медвежьем углу, отсталом настолько, что благородный картофель скармливают здесь безмозглой скотине, не понимая, насколько благотворен этот овощ. Множатся сообщения о чудесных свойствах картофеля, но кто читает здесь медицинские газеты?

Николай снова вспомнил о болезни Альдорфа, точнее, о гнойнике, расположенном ниже сердца. О яде, который принял граф. О странных намеках в письме Максимилиана. О чем там шла речь? Николай наизусть помнил чеканные латинские формулировки. Они располагают ядом ядов, чтобы уничтожить нас. От этого яда не существует никакого противоядия. Этот яд легко приготовить и еще легче спрятать.

Зараженный этим ядом, поскольку он не умирает сразу, носит в себе эту заразу, которая постепенно подтачивает и убивает жертву, оказывая свое разрушительное и вредоносное действие…

О чем говорил Максимилиан? И кто такие ОНИ?

Вероятно, надо заглянуть в библиотеку сиротского приюта и посмотреть, что пишут Галлер или Ван Свитен о гнилостном распаде легких.

Ветер усилился, и, поскольку Николай как раз проходил мимо станции имперской почты, он решил воспользоваться этой возможностью и бросить взгляд на вывешенные там газеты. Шестистраничное издание висело на стене рядом с маршрутами почтовых карет. Новости были малоинтересными. В некоторых соседних землях подняли монетный курс, очень изящный способ воровства, при котором не надо физически залезать в чужой карман. Общество поощрений в Базеле присудило две премии — одну за средство истребления волков, а вторую за изобретение греющего переносного сосуда, которым могли бы пользоваться бедняки. В разделе всякой всячины сообщалось о французских дамах, которые за год используют два миллиона pots derouge, и автор заметки делал вывод о том, насколько счастливы люди, живущие в стране, где для поддержания превосходного румянца женщины и девушки не пользуются ничем, кроме колодезной воды. С конца ноября участились нападения на почтовые кареты, но злодеи, совершавшие их, либо пьяны, либо лишены разума, ибо они не грабят, а только поджигают экипажи, о чем автор сообщает с полным недоумением. Очень своеобразные люди эти поджигатели карет. Только через некоторое время до Николая дошло, что самое интересное в этой газете было то, чего в ней не было. Половина Нюрнберга говорит о деле графа Альдорфа, но именно об этом в газете не было ни одного слова.

Большинство пациентов, которых посетил Николай, жаловались на кашель и боль в руках, а также на колотье в боку.

У одной молоденькой девушки ему пришлось задержаться, ибо она кашляла кровью, а отхаркивающая микстура из кислого меда и купоросного камня, которую он назначил ей несколько дней назад, оказалась столь же бесполезной, как и зедлицевская соль, тамаринд и рвотный камень, которыми он пытался лечить больную вчера. Девушку рвало густой желчью, другие вредные вещества удалось вывести с помощью частого стула, но кровохарканье и колотье в боку только усилились. Женщина начала жаловаться на сильную головную боль. Так как, кроме того, у больной участился пульс, Николай решил прибегнуть к кровопусканию, положив предварительно пузырный пластырь на шею больной. Когда он уходил, девушка бредила и металась на подушках.

У Николая было отвратительнейшее настроение, когда он пришел в библиотеку сиротского приюта. Он почти физически чувствовал, как бессилие и невежество давят ему на плечи. Насколько же безнадежно и бесполезно все его так называемое искусство! Он скользнул взглядом по корешкам переплетенных в кожу медицинских трактатов, но долго не мог решить, какой том взять с полки. Все это он уже читал. Он знал рецептуру и лечебные методы, предложенные Ван Свитеном. Но больные Николая реагировали на предписания не так, как это было описано в книгах. Но даже если такое и случалось, Николай не мог отделаться от впечатления, что и все иные средства привели бы в этих случаях к такому же результату.

Николаю потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки, и он принялся читать о гнилостных поражениях. Ван Свитен посвятил много страниц этим разрастаниям, приписывая их образование запорам и воспалению. Дальше Николай натолкнулся на описание различий между гнилостным и гнойным распадом. Но что пользы было в этих описаниях, если никто не знал их причин и происхождения?

Может быть, ему поможет Ауэнбруггер. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как он последний раз читал книгу великого врача. «Inventum novum ex percussione thoracis humani ut signo abstrasos interni pectoris morbos detegendi» значилось на корешке, то есть «Учение, обещавшее выявить скрытые в грудной клетке болезни путем выстукивания».

Николай пропустил введение и начал читать первую главу специальной части. «О хронических болезнях, при которых над грудной клеткой выслушиваются противоестественные звуки». Но и здесь Николай нашел мало конкретного. В параграфе 27 он прочел:

«Болезни, которые с помощью неведомой силы поражают внутренность груди, суть следующие:

1. таковые, связанные с врожденной предрасположенностью к легочным страданиям;

2. болезни, происходящие от смятения души и главным образом от неутоленных желаний, среди которых в первую очередь надо упомянуть ностальгию;