Он страдал от этой неуверенности, и его слова прозвучали резко:
— Ты купила небольшой автобус, новый и с приспособлениями для инвалидов. И коляски, и другие такие вещи тоже купила. Дала денег больнице…
Джессика нахмурилась, погладила себя там, где ныло сердце.
— Купила. Виллоу был нужен новый фургон, мне — этот автобус, чтобы вывозить на прогулки больше людей. Корпорации тратятся на благотворительные цели, чтобы получить снижение налогов. Полезно всем.
Он поймал ее запястье. Так он хочет поймать ее и не отпускать, чтобы она была рядом с ним. Чтобы вместе строить жизнь.
— Значит ли это, что ты остаешься? Будешь всегда жить здесь, работать вместе со мной?
Джессика побледнела и убрала руку. В полутьме блеснули изумруды другого мужчины. У Алекси вырвался вопрос, который он так давно удерживал в себе:
— Кто я для тебя?
Он едва мог дышать. Как долго она думает, прежде чем ответить.
— Ну, ты явно не мальчик для развлечений — разве что тебе вздумается им быть. Ты можешь быть мальчиком — восхитительным, а уж твоя непредсказуемость!.. И еще ты любишь командовать, наглеть, хвастаться, кичиться мужскими достоинствами, мрачнеть — пожалуй, все. Еще можешь быть редкостным занудой — просто исключительным.
— Ты же знаешь, о чем я говорю. — Он запустил пальцы в волосы. Дверь в ее жизнь приоткрылась немного — и захлопнулась с грохотом.
— Это все прекрасно, — ответила она ему дрожащим шепотом. — Я открываю все больше про самое себя. И так испугана, обнаружив, что хочу мужчину настолько, что готова забыть свои обязанности. И почти собираюсь нарушить обещание, данное дорогому мне человеку. А ведь он помог мне выжить.
Алекси мрачно скрестил руки на груди. Сейчас он совсем не походил на недавнего любовника. Чужой и грозный и опасно балансирует на краю гнева.
— Ты обязана прежде всего самой себе. И своим чувствам.
— Нет. Ты просто не понимаешь, что Роберт сделал для меня. И он просил меня присмотреть за Ховардом, помочь ему — просил на смертном одре. И я сказала, что сделаю это. Роберт был для меня отцом, которого у меня никогда в действительности не было. Учитель, друг…
— Понимаю.
Зря он так наехал на нее. Самому больно видеть, как она разрывается между долгом и чувствами.
Подождут мои волнения.
Алекси поднял Джессику на руки и, отнеся к креслу-качалке, уселся вместе с ней. Джессика подняла со спинки мягкую накидку и растянула на них обоих. Укрыв одно голое плечо Алекси, к другому прижалась головой. Прерывисто вздохнула, промокнула той же накидкой мокрые глаза и повозилась, устраиваясь удобнее.
— Так бы и сидела всю жизнь.
Дерево качалки заскрипело — Алекси начал укачивать ее. Момент успокоения — она с ним, в его объятиях. Но с тем, что «все это должно кончиться», он не смирится никогда.
— Решай сама, останешься или нет.
Алекси ушел в «Приют чайки», ремонтировать кладовку. Джессика лежала на полу, рядом Таня, перед ними разложены книги по садоводству. Ветер, как и положено в середине марта, завывал, огибая углы дома, а в доме было теперь уютно благодаря обновлению. Маленькая Саша спала в своей плетеной колыбельке и будет спать, пока не придет время следующего кормления. Элли и Микаил наслаждались романтическим обедом в городе.
Если верить Виктору, середина марта — самое лучшее время, чтобы сажать картошку, и сегодня это было сделано. Огромный огород уже вспахали и проборонили. Джессика знала, как резать «семенные» картофелины, чтобы в каждом куске было по «глазку».
Оказывается, она стосковалась по простому жизненному ритму, который знала ребенком: сначала сажают огород, затем ждут и следят, как все растет. Как хорошо вывешивать простыни на веревку, натянутую Алекси. Джессика даже расплакалась, стоя между развешенными простынями, так, чтобы он не подсмотрел.
Он выглядел таким сердитым, обнаружив ее все-таки за этим занятием. Коснулся большим пальцем влаги на ее щеке, затем сгреб в охапку и прижал к себе, крепко, так что она чувствовала себя в безопасности и слышала успокаивающее биение его сердца. «Должно кончиться». Это очень важно. Может быть, и он чувствовал, что это чудесное время вдвоем — только маленький кусочек, уделенный им жизнью.
Две короткие поездки в Сиэтл, в ее офис. Они были необходимы. Алекси настоял ехать с ней. Конечно, он не сознался, что едет, чтобы оградить ее от Ховарда. Ему нужно, видите ли, закупить всякие там железки. Ему было плохо в ее доме — неспокойно. Ведь он привык к просторам на своем ранчо — к бесконечному небу, неумолкающим водам, бескрайней земле. Наблюдая, как он перебарывает себя, чтобы обеспечить ей безопасность, Джессика сознавала, что и ее настоящий дом остался там, в Амоте, — комфортабельный дом, отремонтированный ими вместе, с блестящими полами и большой, широкой степановской кроватью.
К действительности ее вернула Таня. Маленький пальчик путешествовал по картинке с маргаритками.
— Маргаритки веселые, правда? Они как маленькие лица. Виктор сказал, его жена любила маргаритки, особенно темно-пурпурные. Дедушка Фадей говорит, что у нас вырастет много малины и я смогу собирать ее. А бабушка Мэри Джо говорит, что разрешит мне помогать ей печь ее любимое печенье.
Здесь, в Амоте, жизнь совершает свой естественный круг.
Маленькая Саша шевельнулась и запищала. Джессика поднялась, чтобы перепеленать ее.
Держа младенца на руках и чувствуя его приятный запах, Джессика услышала дверной звонок.
На открытой веранде стояла рослая блондинка. Длинные волосы уложены искусными волнами. Холодные карие глаза оценивали Джессику: у нее волосы попросту скручены и держатся на макушке посредством здоровенного зажима. Свитер с пятнами, оставшимися от последнего кормления малышки, комбинезон с нагрудником измазан краской, на левом носке дыра. Сама гостья одета как на картинке: дорогой свитер, джинсы от дизайнера, сапожки на высоких каблуках.
— Алекси здесь? — спросила незнакомка низким грудным голосом. — Мне сказали, что он живет здесь.
— Он на работе.
Презрительный взгляд на младенца, на жмущуюся к ноге Джессики Таню.
— Девочка определенно не Алекси. Уж очень большая. Три года назад он был слишком занят. Это твои дети? А ты его домработница? А грудничок — это ребенок Алекси?
Джессика сняла одеяльце с маленькой головки. Вот бы так же легко снять поднимающееся раздражение — а пожалуй, тут замешана и ревность.
— Алекси можно найти в «Приюте чайки».
— Да, я слышала, что он купил таверну, — продолжала незнакомка. Красивые глаза, бесстрастное лицо. Хищная акула, готовая к нападению.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
