— Осторожно, — предупредил Рай, боясь, что она может споткнуться.
— Этот сеновал я знаю как свои пять пальцев, — отозвалась она.
— Не сомневаюсь, но здесь вагон всякого старья.
— Так было всегда, — с недовольной гримасой сказала Дина.
Они подошли к двери. Рай потянул за ручку.
— Скажи лишь слово, и я распоряжусь, чтобы парни навели порядок, — сказал он и открыл дверь.
Сквозь многолетнюю пыль, скопившуюся на стеклах двух окон, просачивался свет фонарей со двора. Дина заморгала. Если не считать небольшого участка, где стояла кровать, вся комната была уставлена ящиками и старой мебелью.
— Какой жуткий беспорядок, — с отвращением произнесла она. — Неужели здесь найдется хоть одна действительно нужная вещь?
— Одна, может быть, и найдется, — усмехнулся Рай. — С тех пор как я пришел сюда работать, меня так и подмывает произвести уборку. Но… — Он осекся, не желая сказать ничего дурного об отце Дины.
— …но тебе не позволил отец, — закончила Дина. Ее взгляд переместился на кровать. — Ты поставил кровать. Или она уже была здесь?
— Да, разобранная на части. Пришлось ее отремонтировать и купить простыни и одеяла. Иногда я люблю побыть в одиночестве.
— И тогда ты приходишь сюда, — улыбнулась она. — Но ведь зимой здесь холодно. Он тоже улыбнулся:
— Конечно, в мороз я на сеновале не сплю. Но летними ночами здесь неплохо.
— Например, сегодня.
Они стояли лишь в нескольких дюймах друг от друга. Рай вдыхал запах ее духов, и от ее близости у него кружилась голова. Подняться на сеновал, чтобы побеседовать, — это было не самым разумным решением! Они здесь совсем одни, и вокруг так тихо, что он почти слышал биение ее сердца, — о своем и говорить нечего!
Им негде даже сесть. Конечно, если не считать кровати.
— Что ж, — сказала она, повернувшись к Раю, и ее сердце заколотилось еще сильнее. Они стояли, не отрывая взглядов, и сам воздух вокруг них, казалось, наполнился сексуальным возбуждением.
И вдруг они бросились друг другу в объятия.
— Дина, — хриплым шепотом произнес Рай, прежде чем прильнуть к ее губам. Это был страстный, жадный поцелуй, и казалось, лишь мгновение прошло с тех пор, как они целовались в кабинете. Все мысли и сомнения, занимавшие их сознание, когда они находились внизу, разом пропали, уступив место чувственному голоду, желанию и всепоглощающей потребности друг в друге.
За всю свою взрослую жизнь Дина не чувствовала ничего подобного. Один сумасшедший поцелуй сменялся другим. Она расстегнула его рубашку, и Рай застонал, когда ее руки заскользили по его обнаженной груди. Он сорвал с нее блузку и приник к ее груди.
— Как ты прекрасно пахнешь, — задыхаясь, произнес он, — словно полевые цветы в солнечный день. — Он поднял Дину и понес на кровать.
В ней пылал жаркий огонь. Все ее проблемы, заботы и тревоги затмило эйфорическое чувство полной раскованности. Завтрашний день вернет ее в реальный мир, но эта ночь принадлежит ей…
— О Боже… — простонала она, когда Рай опустил ее на кровать.
Он сел рядом с ней, оперся рукой на подушку возле ее головы и нагнулся, чтобы заглянуть ей в глаза. Она тоже смотрела в его глаза — смотрела без тени смущения или неловкости.
— Ты так прекрасна, — произнес он низким, хриплым голосом.
На этот раз она не стала возражать, может, потому, что действительно чувствовала себя прекрасной. И настоящей женщиной, как никогда привлекательной, а Рай был воплощением мужской силы и красоты.
— Ты тоже прекрасен, — сказала она, ловя его улыбку.
Но вот его улыбка медленно растаяла; он оторвал руку от подушки и прикоснулся к Дине, проводя пальцами по ее руке — от ладони до плеча. Затем наклонился, чтобы поцеловать ее, и, прежде чем коснуться губами ее губ, произнес:
— До тех пор пока я не встретил тебя, я не знал, что в моей жизни чего-то не хватает…
Его поцелуй не дал ей возможности ответить, но, закрыв глаза и ощущая нарастающее наслаждение, она подумала, что это, вероятно, самые приятные слова, которые она когда-либо слышала от мужчин. Они наполнили ее душу теплом и добавили уважения к Раю. Если она не влюбилась в него прежде, то это определенно происходило с ней теперь. Она обвила руками его шею и подарила ему ответный поцелуй, полный страсти, нежности и любви.
Ей льстило то, что он не спешил заняться с ней любовью. Его ласки были утонченными и неторопливыми, похоже, он наслаждался изгибом ее шеи и упругостью ее груди. Оторвавшись от ее губ, он осторожно снял с Дины лифчик. Она сбросила с его плеч рубашку, и та упала на пол.
Казалось, они танцуют танец любви. В промежутках между поцелуями — то страстными, то нежными — они без тени смущения расстались с остатками одежды. Любовь моя!.. — восхищенно думала Дина, упиваясь его объятиями.
— Бог мой, Рай, — прошептала она. — О!.. — Его рука скользнула между ее бедер. Она напряглась.
— Когда мужчина и женщина в первый раз оказываются в постели, — мягко прошептал он ей на ухо, — они идут путем проб и ошибок. Скажи мне, если я сделаю что-то такое, что тебе неприятно.
Дина нервно сглотнула. После Томми никто не прикасался к ней в этом чрезвычайно интимном месте, и, хотя сегодня вечером она была готова ко всему, инстинкт заставил ее насторожиться, но, чтобы показать ему, что готова к этому, она расслабила бедра и раздвинула ноги. А после очередного поцелуя она уже ничего не стеснялась, совсем ничего — даже если это чудо продлится всего лишь одну ночь.
Она подвергала себя риску и осознавала это, тем более что отдавалась мужчине, поклявшемуся никогда больше не связывать себя узами брака. Она-то давала подобную клятву с оговоркой: «Я выйду замуж только в том случае, если встречу идеального мужчину».
Что ж, идеальных людей не бывает, но Рай Хардин был чертовски близок к идеалу. Прикосновения его пальцев поднимали ее на все новые высоты удовольствия. Ее тело ритмично двигалось, отзываясь на касания его рук, по нему разливалось блаженное тепло.
И вдруг…
— Подожди, — задыхаясь, сказала она, перехватив его руку. — Я…, лучше бы… — Она не могла подобрать нужных слов.
Но Рай уже все понял. Еще раньше он положил под подушку маленький серебристый пакетик. Теперь он достал его, надорвал край и извлек презерватив. Он терпеть их не мог, но понимал их необходимость и никогда не пренебрегал ими. Единственное исключение — это первые несколько месяцев его недолговечного брака, когда он надеялся, что у них будет ребенок. Но вскоре он узнал, что его жена все это время принимала противозачаточные таблетки. И спала не только с ним…
