краснеет. Она колеблется. – И ещё у него красивая улыбка.
– Кина, тебе когда-нибудь рассказывали сказку на ночь?
Она смотрит на меня в непонимании. Она хмурится, оставляя в воздухе вопрос, который не произнесла ни вслух, ни в мыслях. В этом нет необходимости.
– Попроси его об этом, Кина. Засыпай, слушая его голос, пока он обнимает тебя.
– Нам нужно многое подготовить к приезду Совета, – хрипловатый голос Лиама прерывает нас.
Он появился бесшумно, как это обычно делают эльфы. Уже научился у них. Мы беспрекословно повинуемся его словам. Но это не тот голос, который, как я представляю, звучал из уст моей матери, убеждающей отца не причинять вред форели. Мы сейчас повиновались из страха.
Лиам идёт впереди нас, и, следуя за ним, я замечаю, что его тело тоже изменилось, его спина – это уже не спина подростка, который всего неделю назад обнимал меня по дороге из школы, а спина очень привлекательного мужчины. Он сильный, сказала Кина, и я понимаю, что она имела в виду. Я улыбаюсь, думая, что сегодня вечером она попросит его рассказать сказку, и он решит, что она сошла с ума. А может быть, только может быть, она сможет что-то почувствовать и прийти в себя.
Глава 28
Одна из них
На поляне кипит работа. Несколько эльфов несут большие ветки и складывают их под деревом, а другие убирают листья, опавшие за последние несколько дней.
– Для чего нужны эти ветки? – спрашиваю я Кину, так как Лиам, похоже, не хочет со мной разговаривать. Я почти рада, это значит, что он зол, а если он зол, то он всё ещё человек.
– Тебе лучше спросить Герба.
Герб руководит эльфами, занятыми строительством. Он осматривает каждую ветку, решает, где её следует разместить. Лиам тоже там и выполняет его указания, подобно остальным. Совет и Герб упоминали о пантере. Я не испытываю особой симпатии к этому эльфу, но разве не абсурдно, что он должен рисковать своей жизнью, берясь за невыполнимое задание… Я подхожу к ним:
– Что всё это значит?
– У меня сейчас нет времени, Зойла.
– Я хотела бы помочь вам.
Лиам поднимает голову и бросает на меня самый тяжёлый взгляд, который я когда-либо видела в его глазах. «Ты отказалась помочь нам, разве ты не помнишь?»
Герб поворачивается ко мне.
– Есть ли что-то, что я должен знать?
Лиам отвечает прежде, чем я успеваю что-либо сказать: «Отпусти её, Герб, она не член семьи. Она похожа на моего отца».
С другой стороны поляны к нам решительным шагом подходит бабушка.
– Ты ничего не знаешь о своём отце и о том, чем он пожертвовал ради тебя. Я не позволю тебе говорить о нём в таком тоне. Не в моём присутствии.
Голос бабушки снова напоминает мне о пантере. Я бы не стала противостоять ей, даже если бы знала, о чём они говорят. Герб на секунду задерживает на ней взгляд, но затем опускает голову. Лиам с грохотом роняет деревяшку, и мы все поворачиваемся, чтобы посмотреть на него. Думаю, это его способ закончить разговор и сказать мне, чтобы я занималась своими делами. В конце концов, я не одна из них.
Бабушка уводит меня с собой в хижину. Она замечает заколку, которой я закрепила волосы, и проводит пальцем по узору, едва касаясь его.
– Он импульсивный, как она. Он боится, Зойла, но он любит тебя. Вы сильнее, когда вместе, и сейчас ему нужны все силы.
Я хочу возразить и сказать, что я всегда рядом с ним, но вместо этого просто киваю. Я слышу, как колотится моё сердце от напряжения прошедшей стычки и медленное биение сердец всех окружающих. Мне так одиноко. Я прощаюсь с бабушкой, когда она входит в хижину к дедушке, и иду по мосту к своему дереву. Там ещё остался келч, который приготовил для меня целитель. Тот, который мало-помалу превратит меня в одну из них.
Глава 29
Победа над пантерой
В течение двух дней все эльфы усердно трудятся, чтобы подготовить лес к визиту пантеры. Квадратное сооружение, над которым они работали, теперь полностью готово и возвышается в центре поляны. Стволы, из которых оно построено, едва видны, потому что увиты лианами и вьющимися растениями. Сооружение похоже на одну из хижин, в которых живут эльфы, – огромный короб, открытый с одной стороны.
Лиам продолжает избегать меня, а целитель готовит мне особый концентрированный келч, который я выпиваю без сопротивления. И всё равно он говорит, что моё сердце бьётся слишком громко и что его слышно во всём лесу. Каждый раз, когда целитель упоминает об этом, я вспоминаю грызуна, который погиб в лапах совы, и думаю, могла ли я сделать что-то, чтобы помочь ему. Не знаю, из-за келча или из-за того, что температура в лесу упала, но туника Кины уже не спасает меня от холода. Другие эльфы переходят на плотные плащи, полностью закрывающие их, а Герба я видела сегодня утром в том же пальто, в котором он приходил к нам в дом. О том, чтобы разжечь здесь костёр, не может быть и речи, но эта идея всё чаще приходит мне в голову.
Совет, должно быть, вот-вот прибудет, потому что целитель и бабушка сидят перед туннелем на платформе дерева, через которое я пришла сюда в первый день. Они пробыли там довольно долгое время в молчании. Или в том, что для меня является молчанием. Я не могу слышать, о чём они все думают, если они отгораживаются, но я чувствую барьер, который они ставят, чтобы не допустить меня к их разговорам.
Поляна выглядит безупречно. Позади клетки выставлены в ряд одиннадцать деревянных стульев. Всё подготовлено идеально. И вот наконец из дупла дерева начинают выходить эльфы в белых балахонах. Целитель приветствует их, тихо разговаривает с ними, и они вместе идут по мосткам к хижине дедушки. С тех пор как они появились, задняя часть моей шеи горит, как будто меня клеймят, но я стараюсь прятать метку под волосами. У меня нет зеркала, но я уверена, что она стала более заметной, и я не хочу, чтобы мне пришлось думать об этом, когда начнётся то, что нас ждёт. Только двое из них заходят к дедушке, а остальные остаются на платформе. Они двигаются в абсолютной тишине, как будто идут, не касаясь лиан у них под ногами. И сейчас, все вместе на этой маленькой платформе, они выглядят как
