— Я тоже. — Она тихо засмеялась. Все снова было в порядке.
Но Хелен, возможно, не чувствовала бы себя так уверенно, если бы оказалась на следующий день в редакции. Хотя это была суббота, Бен Харви приехал поработать. Через полчаса в его кабинет вошла Мэвис Лоренц.
— Я не хотела появляться одновременно с тобой, Бен. Это показалось бы слишком подозрительным, — объявила она, швыряя свою черную шелковую шляпу на край его письменного стола и стягивая черные лайковые перчатки.
— Не будем тратить времени на пустую болтовню, Мэвис. Я просто хочу получить отчет, насколько ты продвинулась с этим своим планом выкупа акций у сотрудников. И потом быстро рассказать тебе о Лу Розноффе и объяснить, что ты должна сказать Стэну Вильямсону и Энди Джергенсону, когда увидишь их в Лос-Анджелесе.
Бен Харви откинулся на спинку своего вращающегося кресла и зажег сигарету, пока Мэвис открывала свою сумочку из крокодиловой кожи и вынимала из нее маленький блокнот.
— Так вот, дорогой. Как ты знаешь, существует только два пути выяснить, сколько вообще выпущено в обращение акций: или спросить этого старого доходягу Ларкинса, от которого невозможно узнать даже который час, или беседовать с каждым сотрудником, проработавшим в «Мод» больше двух лет, вытягивая из них количество их акций. И не все еще скажут. Так что я начала потихоньку снизу, чтобы никто не стал удивляться. Я купила двадцать акций у Элси Мэтьюс и Арвиллы Джордж в бухгалтерии. Они волновались, что Гарри Эймс может не вернуться, а тогда неизвестно, что будет с их работой.
— Да, этот подход годится для рядового персонала. Сколько ты им заплатила?
— Я платила по две сотни за акцию. Огромная прибыль для них, если считать, что каждая получила пять акций бесплатно. Не забывай, что на низкооплачиваемой работе даже через два-три года не так легко покупать акции по сто долларов за штуку.
— Я все это знаю. Продолжай.
Мэвис снова заглянула в свой блокнот:
— Ну, мы оба согласились, что примерно тридцать пять человек из персонала «Мод» работали здесь с самого начала. Это значит, что у каждого из них по меньшей мере пять акций, бесплатных. Это сто семьдесят пять штук. Теперь предположим, что двадцать из тех тридцати пяти зарабатывают хорошие деньги и могут позволить себе пару акций в год. Так, пусть эти двадцать купили свой максимум — десять за два года. Вот еще две сотни. Предположим, что пятнадцать купили по три, — это среднее, если считать тех, кто купил по максимуму, и тех, кто купил только одну-две. Это еще сорок пять.
— Всего четыреста двадцать, — закончил Бен, зажигая сигарету. — Значит, нам нужно по меньшей мере сорок две тысячи долларов, чтобы выкупить эти акции только за ту цену, которую люди заплатили за них. Но нам необходимо в два раза больше, если мы искушаем их продать с прибылью. И еще не все продадут. Ларкинс не продаст. Вернон Дэвис и Дон Тиллингаст тоже. Я сам собрал двадцать, что дает пятьдесят акций, или около двенадцати процентов общих акций «Мод». Нам нужно гораздо больше, чтобы получить контроль, Мэвис.
— Я собираюсь еще купить, дорогой. Я обедаю с Джойс Рендэлл и Марго Истбрук сегодня в «Ла Фонда». Обе жаждут выйти замуж, и, держу пари, через шесть месяцев они покинут «Мод». На двоих у них десять бесплатных акций, и я уверена, что, когда на Марго в прошлом году свалилась неожиданная удача (умерла ее тетка и оставила ей кое-какие деньги), она купила еще пару. Я предложу им двойную цену.
— Умница. А я собираюсь обработать Кэти Николс. Она честолюбива и хочет остаться здесь и продвинуться. Я сделаю ее заместителем главного редактора и предложу максимальную цену за ее акции. Я скажу ей, что, если с Гарри Эймсом что-то случится, мы все потеряем работу. У меня есть предчувствие, что Кэти продаст. Ты знаешь, она потеряла жениха в авиакатастрофе два года назад и с тех пор стала твердой как камень. Но я использую все свое обаяние.
— Не слишком усердствуй, Бен. Помни, я ревнивая женщина. Теперь, что мне делать в Лос-Анджелесе?
— Я дал старшему ночному мастеру в типографии небольшую премию, чтобы заранее получить октябрьский номер. — Бен Харви кинул Мэвис толстый конверт через стол. — Покажешь его Дадли, там его купальник, и Джергенсону — статью о его фирме, которую написала Хелен. Возьми деньги. Нам понадобится каждый цент на покупку акций.
— Бен, я думала, ты купаешься в деньгах. Что случилось со страховкой твоего отца и с тем, что ты получил за дом и его дело?
Бен Харви философски пожал плечами:
— Я не нищий, Мэвис. Но редактор «Мод» должен прекрасно одеваться, обставить квартиру, обедать в лучших ресторанах — это требует денег. И потом, в прошлом году я играл на бирже. И когда Пол Кенрот из ежемесячника «Бизнес инвестмент» сообщил мне кое-какие сведения, чтобы я заработал на «Армарт электроникс», но, увы, заработали на мне, целых двадцать две тысячи. Так что я возмещаю убытки. А ты собираешь мои первые дивиденды. Только убедись, чтобы они были удостоверенными и переведены на твой личный счет.
— Понятно, Бен. Что-нибудь еще?
— Да. Сделай мне одолжение, перестань травить Хелен. Она милая девочка, и нет необходимости обижать ее.
— Она слишком хороша, чтобы быть добросовестной. А я ненавижу этот преданный тип.
— Потому что ты сама полная противоположность. Я знаю, ты так ненавидишь свою мать, что ни перед чем не остановишься, чтобы переплюнуть ее.
— Не вмешивай сюда Дженнифер, — прошипела Мэвис.
— Хорошо. Позвони мне после того, как увидишься с нашими клиентами. И с Лу Розноффом. Он жаждет общенациональной известности. Ладно, продадим ее ему. Он получит столько места, сколько захочет, ты знаешь стоимость страницы. И получи деньги авансом.
— Я уеду сегодня вечером, Бен. Я также повидаю Бонни Тондрелл. Я обещала ей, когда они с Клодом поженятся, отправить их на медовый месяц в Рио и дать Бонни возможность описать свои впечатления о женской моде в Бразилии. Я думаю, что ее дядя Стэн расплатится за это сполна.
— Умница. Иди. Я хочу остаться здесь еще на часок и кое-что проверить.
— Разве я не заслуживаю поцелуя за хорошее поведение?
Бен встал и подошел к ней, обнял и поцеловал. Грубо, почти мстительно, затем оттолкнул ее:
— Вот твой поцелуй за то, что ты такая, как есть. Когда вернешься, мы обсудим дальнейшие планы.
— Как стать миссис Бен Харви, любимый? — Мэвис остановилась в дверях, провокационно раскрыв губы, с сияющими глазами, прекрасная в своем высокомерии.
Бен молча смотрел на нее, потом сказал:
— Постарайся не опоздать на свой самолет. Лети и возвращайся, Мэвис.
