— Нет.
— Что «нет»? Не хотите отвечать? Или…
— Нет, я не слышала вас.
— Лжете.
— Докажите, что лгу! — сказала Меган с довольно глупым видом.
— О Боже! — взорвался Девлин. — Если бы вы не были такой упрямой, своенравной, испорченной, глупой…
Девушка возмущенно перебила его:
— Ах вот как, вы решили перемыть мне косточки! В таком случае не худо и ваши почистить. Высокомерный, самонадеянный, наглый, грубый, невыносимый, бестактный! Ого! Вон как почернела вода после ваших косточек!
Секунд пять Меган с ненавистью смотрела прямо в глаза Девлину. Вдруг он расхохотался. Разумеется, его реакция еще больше вывела девушку из себя.
— Я не сказала ничего смешного. И немедленно спустите меня на землю! — приказала она.
— Поздно. Ваша кобыла ускакала. Или вы хотите идти пешком?
— Что угодно, только бы быть подальше от вас.
— Я забыл упомянуть о вашем безрассудстве, — сказал Девлин, качая головой.
— Ваше упрямство в сто раз хуже, — ядовито парировала Меган. — Ваше невыносимое упрямство. Немедленно отпустите меня, Джеффриз!
— Боюсь, что не могу исполнить вашу просьбу.
— Что?!
— Не упрямьтесь, Меган. До поместья не меньше мили. К тому же, вам раньше нравилось ездить на Цезаре.
— Но только не таким способом. Слушайте, если вы не сделаете то, о чем я вас прошу, то я… то я…
Девлин ждал, что же она скажет, но девушка ничего не могла придумать такого, чем его можно было бы сразить. Парень поторопил ее:
— То вы? То вы — что? Заверещите? — Он замотал головой, комически изображая испуг. — Боюсь, что вас никто не услышит. Никто, кроме меня, а я, чтобы заставить вас замолчать, заткну вам рот поцелуем. Или же…
Он не окончил фразу, предоставив остальное воображению Меган. А у Меган с воображением все было в абсолютном порядке. Слова Девлина произвели на нее должное впечатление.
«— Трусиха.
— Ну и что?
— Ты что, хочешь его поцелуев?
— Если таких, как первый, то не хочу.
— А если таких, как второй, вспомни, как это было волшебно.
— Но куда это годится? Ведь он всего лишь конюх!
— Чертовски хорошенький конюх, и если ты позволишь, то он очень многое может позволить себе. А ведь ты могла бы поучиться у него хотя бы умению целоваться. Неужто ты упустишь такую возможность? И всего-то требуется слегка заверещать».
Меган собралась с силами и не поддалась искушению.
— Чего же вы ждете, Джеффриз? Везите меня домой. Или вы собираетесь все утро обмениваться тут со мной любезностями?
Говоря это, девушка сама удивилась, как сварливо прозвучал ее голос. И она поняла, что Девлин не упустит случая отплатить ей тем же. Парень в самом деле поспешил отплатить:
— Но кому-то ведь вы разрешаете целовать вас? — сказал он самым оскорбительным тоном, пуская Цезаря на медленный шаг. — Должно быть, вашему герцогу?
Его насмешливый тон был возмутителен, а смысл сказанного им заставил Меган внутренне содрогнуться. И девушка чуть было не бросилась защищать Сент-Джеймса, но тотчас сдержала этот инстинктивный порыв, ведь отныне она ни за что не станет защищать этого мерзавца.
Меган ожидала от Девлина чего-то в этом роде. Ее даже удивило, что он заговорил о герцоге только теперь.
И девушка сама удивилась, как просто ответила на его вопрос:
— Нет, герцогу тоже.
— Должно быть, вы и с ним воображаете из себя высокомерную молодую недотрогу, как со мной?
Неужели Девлин видел в ней высокомерную недотрогу? Да, ведь и с Эмброзом Сент-Джеймсом она вела себя так же. Что, если его грубость была лишь платой за ее поведение? Да, но даже если так, какая разница! Плата ли, обычное ли поведение, и в том и в другом случае Меган была глубоко оскорблена, а все ее надежды на то, чтобы сделаться герцогиней, рухнули.
— Что было между мной и герцогом, вас не касается, — сказала она Девлину.
— Правда? И это после того, как вы все уши мне прожужжали с этим герцогом? Вы что, так и не встретились с ним?
— Встретилась, — выдавила она из себя.
— И он вами не заинтересовался? Ничего удивительного, ведь у вас такие ужасные волосы.
Меган напряглась.
— У меня отличные волосы, Девлин Джеффриз!
— Никакие они не отличные. Они у вас рыжие.
— Однако это не мешает вам постоянно приставать ко мне, — парировала она.
— Не забывайте, что я всего лишь невежественный конюх, я не в счет. Но неужто вы надеетесь, что герцог, этот искушенный светский человек, женится на женщине, у которой такой нелепый цвет волос? Нет, милочка, так его все друзья засмеют.
Меган ничего не отвечала. Она ехала и молча слушала. А ее спина напрягалась все больше и больше.
Прошло минут пять. Наконец Девлин спросил:
— Я оскорбил ваши чувства?
— Это не имеет никакого значения.
— Имеет, — сказал он и, услышав, как фыркнула девушка, добавил: — Я вовсе не хочу заставить вас плакать, Меган.
— Вы потешаетесь надо мной.
— Неправда. Вы были такая веселая, сумасбродная. Что же вдруг так изменило вас? Боже праведный, неужели вы так расстраиваетесь из-за цвета волос? Может быть, ваш герцог тоже что-то сказал вам по этому поводу? Поэтому вы так расстроились?
— Я вовсе не расстроилась, и он ни слова не говорил о моих волосах. Только вы с вашими скверными манерами осмелились сказать мне о них.
— Точно, расстроились. И пытаетесь меня оскорбить. У меня вполне приличные манеры.
— Ваши манеры отвратительны.
— Но ведь я даже не прикасаюсь к вам, — ответил Девлин успокаивающим тоном.
— Значит, быть воспитанным означает лишь не прикасаться?
— И это тоже.
— И что же, неужто вы всегда были таким непогрешимым?
— Не всегда, — согласился он. — Но сейчас — да. Однако все же, что там у вас с герцогом?
— О Боже, вы не отвяжетесь, пока не узнаете, да? Ну так вот, Девлин, Эмброз Сент-Джеймс оказался мерзавцем, как вы и говорили, и я не намерена больше встречаться с ним. Ну что, счастливы?
— Не намерены встречаться? — воскликнул Девлин, от удивления брызнув слюной. — И всего лишь потому, что он оказался мерзавцем? Да разве это должно иметь для вас значение? Ведь вам главное титул, а не человек. К тому же не забывайте про его конюшню. Ведь вы по уши влюблены в его конюшню.
Меган вновь повернулась, чтобы с гневом посмотреть в его лицо. Кроме насмешки в его тоне звучало негодование, что совсем уж было непонятно.
— Титул, конечно, вещь хорошая, — сказала она почти бесстрастно. — Но все это вовсе не так важно, как вы полагаете. Вовсе нет. Прежде всего мне хотелось бы любить человека, за которого я выхожу замуж, или хотя бы бесконечно уважать его и верить, что из уважения вырастет любовь.
