Не смей распускать на меня свои сети. Плети тьму на кого угодно, кроме меня. Я никому не позволю помыкать собой, ясно? Даже тебе. Если я ныряю с головой в бездну страсти, то это я ныряю, а не меня окунают. Если я предпочитаю сходить с ума от сумасшедших эмоций, то это сугубо мое решение. Понятно?
– П… понятно, – запинаясь, произнесла Офелия.
Взгляд у нее был немного испуганный и одновременно… уважительный, что ли?
– И если ты хочешь получить от меня какие-то ответы, то надо просто спрашивать и общаться со мной по-человечески, а не пытать меня своей дряной магией. Ясно?
Он дождался короткого кивка и впился жгучим поцелуем в шею, засасывая кожу, ощутимо прихватывая ее зубами. С трудом оторвался, любуясь красным пятном, своеобразной меткой на светлой коже.
– А сейчас я тебя отпущу, и ты пойдешь со мной. Без всех вот этих твоих демонических фокусов, от которых меня уже мутит. Это понятно?
Офелия медленно кивнула. Вид у нее был такой, словно она хочет попросить продолжить издевательства над своей шеей, но духу не хватало сказать о желаемом.
– Что, понравился поцелуй в шейку? – издевательским тоном спросил Заэль. – Но гордость мешает попросить взять тебя здесь и сейчас?
Он с усмешкой наблюдал за алеющими щеками и очень многоговорящим взглядом.
– Хочешь продолжения, ммм? – глубоким голосом спросил Заэль и провел острым кончиком языка по ключице. – Хочешь, чтобы я вошел в тебя, раз за разом делая своей?
Офелия качнула бедрами вперед, стремясь к более тесному контакту.
– Да… хочу. Я хочу…
– Ты хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь и сейчас? – горячо шептал Заэль, недвусмысленно вжимаясь в бедра возбужденной плотью и совершая характерные движения. – Ты хочешь этого, ммм?
– Да, – еле слышно выдохнула Офелия. – Я очень… очень хочу.
– Ну раз ты так жаждешь меня, то… Обломинго, дорогая моя! – с внезапной веселостью и уже совсем другим тоном произнес Заэль, резко вставая с кровати. – Будешь знать, как идиотничать со мной. В следующий раз ты будешь у меня на коленях стоять и вымаливать мои прикосновения. Хорошо так стоять и старательно вымаливать. И я сделаю все для того, чтобы ты медленно сходила с ума от желания извиваться подо мной. Усекла?
Глаза Офелии вновь сузились от злости. Она тоже вскочила на ноги и замахнулась для нападения, когда со стороны входа в комнату послышался чей-то мужской голос:
– Руки вверх! Вы арестованы!
От неожиданности Заэль вздрогнул и в самом деле поднял руки вверх.
– Что, простите? – тупо спросил он, глядя на пузатого шерифа, едва протиснувшегося в комнату.
– Да не вы арестованы, а она.
– Я!? – глаза у Офелии стали размером с блюдце. – За что это, интересно?
– Вы арестованы! – терпеливо повторил он. – За нарушение правопорядка!
– Э… На основании чего?
– Вы, гражданочка, вломились в бар и угрожали хозяину заведения скорой расправой. Потом выломали дверь и напали на нашего посетителя. Своими воплями и спецэффектами окончательно распугали всех посетителей, нанеся непоправимый финансовый ущерб достопочтенному хозяину мистеру Клорбенгу. А прямо сейчас, как я вижу, нападаете на ни в чем не повинного гражданина. Нападает же? – на всякий случай уточнил он у Заэля грозным голосом.
– О, еще как нападает! – закивал тот. – С потрохами сожрать грозит!
– Ну вот! – шериф гордо выпятил грудь, от чего камзол на нем чуть не лопнул. – Так что, гражданочка, вы пройдете со мной. А вы, гражданин, будете чрезвычайно полезны в качестве свидетеля. Можете быть спокойны, рядом со мной вы в безопасности. Эта фурия вам больше не навредит.
Заэль с Офелией переглянулись, как бы спрашивая друг друга взглядами "Хей, ты тоже слышал то же, что и я?". А потом оба заржали в голос.
– Не вижу ничего смешного, – густым басом произнес шериф, рассеяно оглядывая сложившихся пополам "обвиняемого" и "свидетеля".
– Зато я вижу, – сквозь смех простонал Заэль, утирая выступившие слезы.
Он крепко схватил Офелию за руку. Надо было валить как можно скорее, пока местная стража правопорядка находится в ступоре.
– Чан! – негромко позвал он. – Хей, Чан!
Тот материализовался рядом мгновенно, заставив шерифа вздрогнуть.
– Телепортируй нас домой, пожалуйста. И зачисти тут всё.
– Зачисти? – испуганно пискнул шериф. – Что вы имеете в виду, молодой человек?
Но Заэль уже не слышал, затянутый в воронку телепортации. Голова его кружилась каруселью: то ли от воронки, то ли от выпивки. Непонятно даже, от чего больше. Он не стал сопротивляться желанию организма позорно сбежать с поля боя и уснул, кажется, едва завершив прыжок и упав на землю.
Глава 20. Грани раскола
Утро началось не с пения милых пташек за окном, а с их невыносимого визга. Во всяком случае, именно уродливым визгом Заэлю казалось соловьиное пение, когда поутру он открыл глаза. К сожалению, трезвый.
– Как вы, хозяин?
– Не ори ты так! – простонал Заэль и не глядя швырнул в Сана подушку.
Промахнулся, конечно, но попробовать стоило.
– Выпейте вот это, – прошептал Сан. – Вам сразу полегчает. Гарантирую.
Он настойчиво пытался залить вонючую жижу в рот Заэлю. Тот сопротивлялся какое-то время, но вяло: сил действительно не было, да и не мешало бы привести голову в порядок, а в целительных способностях Сана он не сомневался.
От горькой настойки стало значительно легче, мысли и память прояснились, вернулась подвижность. Заэль осторожно сел, придерживая двумя руками голову, которая грозилась расколоться на две части.
– Пейте больше воды. Вам она сейчас необходима для восстановления сил.
– Я знаю средство для восстановления намного эффективнее, – проворчал Заэль.
– Это какое же?
– Сейчас бы покувыркаться в постели с любвеобильной красоткой, – мечтательно протянул он.
– Так в чем проблема? – пожал плечами Сан. – У вас же такая симпотная самочка в хижине затесалась. Возьмите ее по праву сильнейшего.
Заэль тяжело вздохнул.
– Видишь ли… У меня размягчение головного мозга, которое в простонародье называют любовью. Мерзкая болезнь, плохо излечимая. Так вот пока я тяжело болен, даже думать о красотке как о какой-то "самочке" я не имею права. Иначе она отрежет или оторвет мне то, что делает меня самцом.
– Такая суровая самочка? – сочувственно покачал головой Сан.
– Скорее – гордая. И слегка сумасшедшая. Как и я, впрочем.
– Лекарства от любви у меня нет, увы, – серьёзно вздохнул Сан, разводя руками в стороны, мол, рад бы помочь да никак. – Но полагаю, что с госпожой вы и так разберетесь. Ей, кстати, больше двигаться надо. А то сидит в хижине, даже нос на улицу не высовывает. Ну куда это годится? Так она никогда не выздоровеет, демону нужно постоянное движение, ощущение свободы и драйва. А то
