– Кто такие и куда ехали?
Оказалось, местный эсквайр, по-нашему помещик, возвращался из Плимута домой, в поместье, торопился, вот в такую непогоду и выехали. До Плимута было около десяти километров. Я даже удивился что мы так близко выбросились от него, думал дальше. Потом прирезали возничего, оба тела сбросили с обрыва вниз, один из матросов тут же накинул на себя плащ кучера, дальше мои вещи внутрь кареты, я следом залез, а те вдвоём сели спереди на лавку. Один умел управлять лошадьми, тот, что прыгнул на них, останавливая, и мы покатили обратно. Я поглядывал в быстро запотевающее окно, чтобы мимо не проехали. Наконец остановились у обрыва, где я отправил матросов за нашими и за вещами. Вещей было столько, что карету мы натурально перегрузили, не рассчитана она была на такой груз, практически всё внутрь, чтобы сухо было, для меня одного место осталось. Часть вещей на крышу, вроде матросских рундуков. Двое спереди, остальные трое ехали сзади на козлах. А при возвращении дождь стих, пока не прошёл, и тучи начали светлеть. Мне это не понравилось, мы только полпути проехали, а ещё день, так что велел сворачивать с дороги, в стороне постоим, подождём вечера.
Нашли небольшой овражек, спустились в него, колёса тонкие, глубоко проваливались, и пока двое матросов занимались лошадьми, устали бедолаги такой груз тянуть, один на часах был, ещё один мне помогал готовить обед, другой дремал в карете. Самое интересное во всей этой ситуации оказалось не то, что шлюп действительно стоял в Плимуте, возничий ходил смотреть на него, английский военно-морской флаг возвышался над французским, а то, что гражданской одежды у нас не было. Второпях я забыл её купить, и мы были в военной форме французских моряков. Новости насчёт шлюпа порадовали, моя догадка оказалась верна о том, где тот находится, а по поводу формы проблем я тоже не видел: завернуться в плащ, и не поймёшь, кто я, англичанин или француз. Все плащи уже выжаты от воды, сохли растянутые над костром, заодно дымок рассеивали. Ещё треуголки, у нас они особые, не спутаешь, но я себе от эсквайра трофей прихватил. Его плащ, к слову, тоже, как и кошель со шпагой.
Когда стемнело, мы вернулись на дорогу и, скрипя всеми сочленениями кареты, – я реально опасался, что та развалится, – покатили дальше. Шлюп всего неделю как пришёл из Лондона, где простоял на набережной в качестве экспоната, чтобы жители Лондона видели заслуги своих моряков. Сейчас же корабль снаряжался, пополнялся. А вот где бывшая команда «Колониста», возничий не знал, вроде как в Лондоне они были высажены и отправлены в тюрьму для военнопленных.
Въехав в город, мы добрались до порта. Ту т я сменил матроса на облучке, тот в карету пересел, сам командовал вознице, куда повернуть и свернуть. На набережной осмотревшись, темнота мне не мешала, а редкие факелы и светильник только мешали, рассмотрел нужное судно, надеюсь, это оно, потому что в порту было два шлюпа. И второй вытащен на берег. К сожалению, сблизившись, я понял, как мне не повезло. Шлюп, стоявший у складов, был двадцатидвухпушечный и трёхмачтовый, и точно не «Колонист», а вот тот, что вытащен на берег, где горели факелы и велись какие-то работы, я подозреваю, днище чистили, имел две мачты и меньший размер. С кем бы поспорить, что это и есть «Колонист»? Задумавшись на миг, я скомандовал вознице:
– Разворачиваемся и покидаем город. И поскорее, пока нами тот патруль не заинтересовался.
Пользуясь ночной мглой, покинуть город нам удалось благополучно, и в паре километров от города, в рощице, мы разбили лагерь. Вещи с кареты не снимали, мало ли придётся быстро уезжать. Лошадей распрягли, обиходили, напоили из ручья и оставили пастись стреноженными. Один матрос всегда на часах был. Тут нужны только глаза – больше ничего. Как это ни прискорбно, вооружён до зубов был только я, у матросов, кроме перочинных ножей, ничего не было. Я об этой проблеме знал и решил, что оно им и не нужно, их задача управлять парусами. А если потребуется, трофеи никто не отменял, пока не удалось их добыть, но сделаем. Сам я, раздав несколько приказов, оставил старшего вместо себя, всё же вооружил двух матросов двуствольными пистолетами и третьего рапирой эсквайра и быстрым шагом направился к городу. Нужна информация, и я надеялся её добыть, пока не рассвело.
Мне удалось побывать в порту, взял там одного офицера и допросил в тупичке, совсем даже его не жалея. Тот был из местного гарнизона, в морской форме, но не моряк, артиллерист, порт защищал. Знал тот немало: да трофейный шлюп на берегу, ему чистку и окончательный ремонт проводят. Когда закончат – не знает, а вот о команде «Колониста», прошлой, ещё французской, как раз знал отлично. Ту т они, в порту. Поначалу их держали на плавучей тюрьме, бывшем линейном корабле, превращённом в эту плавучую тюрьму. Срок у него вышел, вот и списали. Однако неделю назад была обнаружена сильная течь, видимо дно прогнило, пленных отправили в город, разместили в одном из пустых складов, усилив охрану, а плавучую тюрьму отвели подальше и затопили. Ремонтировать посчитали нецелесообразным. Сбросив тело офицера с пирса в воду, груз помог уйти ему на дно, я бегом пробежался по двум объектам: к пленным наведался и побывал у шлюпа. Там смог уволочь матроса. Вообще, судя по движениям, тот сам дёру дал, не зря у шлюпа строй морпехов имелся, которые явно в команду не входили, стояли, охраняли. У англичан проблем с матросами ещё больше было, хватали всех подряд, хотят не хотят, вот те на стоянках и разбегались как могли. Их даже не пугало, что казнят, если поймают. Вот такого беглеца я и прихватил, уже за постами охраны.
Допросить того удалось без проблем, однако живым оставлять тоже нельзя, так что столкнул его в воду. Как будто захлебнулся. Если найдут тело, криминала не обнаружат. Ну и бегом я побежал обратно, скоро светать должно. Еле успел добежать до своих, даже слегка дыхание сбил. Дальше приказав, чтобы до пяти склянок меня не будили, это к вечеру, часы свои я передал старшому, и завалился спать в карете. Сыро, но терпимо. Завтра ночью множество дел, нужно отдохнуть. Такой же приказ я остальным отдал, те вещи разложили, на них спали, а не на мокрой земле, только часовой бодрствовал.
Разбудили меня вовремя. Разведя бездымный костерок, я приготовил похлёбку и напёк лепёшек на сковороде. Все поели, кофе запили, и вот я собрал всех, часовой стоял неподалёку и за округой на опушке следил и прислушивался.
– Значит так, наш «Колонист» сейчас на берегу, днище чистят, видимо оброс. Работают аврально, даже ночью, потому что послезавтра тот должен уйти вместе со шлюпом «Смелый» в Средиземное море. Причин не знаю, только о самом приказе. Сегодня, думаю, уже сейчас, шлюп вернули на воду и перегнали к складам, загружая его припасами и всем необходимым. Этим мы и воспользуемся.
– Угоним шлюп прямо от складов? От пирса? – как будто не веря этому, спросил Пьер. – Там же бриттов как блох на собаке.
– Ночью, Пьер. Точнее под утро. И поверь, угнать как раз и не проблема. Помимо двух шлюпов у пирса стоит фрегат, тоже на загрузке. Только вот куда он идёт, этого я уже не знаю. Захватывать корабли будем не мы, тут военнопленных много, наши и испанцы. Моряков там тоже хватает. Освобождаем, вооружаем, и они всё делают, а мы забираем все три боевых корабля. А чтобы отвлечь лайми, я поджигаю их склады и взрываю пороховой погреб крепости. Все запасы пороха. Если город взрывной волной не сдует, всё равно будет всем плохо. Надеюсь, мы в это время будем на выходе из бухты под всеми парусами.
– А офицеры? – Пьер задал тот самый вопрос, которого я опасался и ждал.
– Да, офицеров содержат отдельно. Будет время – освободим, а нет – так нет. Слишком далеко их содержат. Ещё несколько офицеров свободно живут в городе, дав слово не воевать до конца этой войны. Вот они нам не интересны.
Я не стал уточнять, что капитан «Колониста» тоже дал такое слово. И пусть живёт под присмотром, всё равно я считаю его предателем. И корабль сдал. Во Францию ему лучше не возвращаться. В общем, описав основное, я закончил:
