— Дражайший Алексей Михайлович в середине семнадцатого века стекольный завод под Москвой поставил. Так почему мы не сможет? Технологии за сто лет сильного изменения не претерпели. Вот только порох нужен всем, это первое; и я отлично представляю технологию его изготовления, это второе. А стекло штука темная…
— Для плавки стекла нужна та же температура, что и для получения железа, — задумчиво произнес Качин. — Около полутора тысяч градусов. Ее можно достичь с помощью мехов и хорошего березового угля. Варить стекло вместо стали никому просто в голову не приходило. К тому же, венецианцы в нынешнее время жуткие тайны устроили из трубочек для дутья. А без них ничего не получится, прокатных станов у нас нет.
— Мельницы для стекла не надо, — свое мнение глава клуба, — жерновов тоже. Серу покупать не придется. Нужно только песок, мел и соду. Песок в реке начерпаем, вместо мела известняк можно пустить, а вот соду… Кажется, ее из водорослей выжечь можно. Египтяне четыре тысячи лет назад стеклянные бусы и поддельный жемчуг уже делали, чем мы хуже?
Росин решительно хлопнул ладонями по столу:
— Решаем так: Саша прикидывает, что нужно сделать для пробной плавки стекла, а дальше посмотрим по результатам. Дело, в общем, беспроигрышное. Не получится стекло прозрачное, оконное — можно всякие там чашечки-рюмочки из мутного или цветного лепить. Не пропадет. Пороховую мельницу оставляем в качестве запасного варианта. Для нее все равно жернова, решета и серу покупать нужно, и весны ждать. Начинаем со стекла. Вопросы или возражения есть?
— Только нужно сперва на счет реализации поинтересоваться, — поднялся со своего места Качин. — А то мы на заводе пару раз крепко обожглись.
— Это мы сделаем, — кивнул Росин. — Наш общий друг Зализа, помнится, появлялся в Кронштадте с одним местным торговцем. Вот через него и поинтересуемся. Юшкин! Поедешь к опричнику перевязку делать, попроси узнать, согласятся ли местные купцы стекло у нас покупать. Ну что, мужики? Посмотрим, на что годится современное высшее образование?
* * *
Впрочем, несмотря на надежду о будущем богатстве, в день сегодняшний община нуждалась в мясе, рыбе и грибах, а потому, как всегда, в лес отправились охотники и женщины, а к реке рыболовы. Правда, на этот раз почти половина мужчин осталась в селении, готовая помочь Саше Качину в его начинании.
— Значит, так, — зачесал голову инженер, еще полгода назад работавший инструментальщиком на Опытном заводе. — Не знаю, как сейчас, а веке примерно в десятом железо выплавляли в криницах. То есть, кучку руды засыпали углем, сверху эту груду замазывали глиной, оставляя небольшой продых. Потом через нижнее отверстие внутренности криницы запаливали и ждали результатов, поддувая внутрь воздух с помощью мехов. Когда все прогорало, криницу разламывали и забирали получившийся слиток. Если вместо железа засандалить внутрь песок, прикрытый от угля тонким слоем глины, есть надежда, что он сплавится в стекло. А стекло — это жидкость. В дальнейшем с ним можно работать и при более низких температурах. Оно будет вязким, как пластилин, и форму ему можно придать любую. Попробуем?
— Да попробуем, попробуем, — нетерпеливо кивнул Картышев. — Решили уже. Что конкретно делать требуется?
— Начинать нужно с угля, — загнул палец Качин. — Его получали, окисляя дрова в условиях недостатка кислорода.
— А по-русски ты говорить умеешь? — поинтересовался Сергей Малохин.
— То есть, дрова сваливали в яму, запаливали и засыпали сверху землей, — объяснил Саша. — Думаю, пару человек нужно послать копать где-нибудь поблизости яму, а остальных отправить за дровами. А лично я пройдусь по реке, выберу песок почище, и известняк присмотрю.
В этот момент в распахнутые настежь ворота влетел вымазанный в грязи всадник, ведя в поводу заводного коня.
— Здоровы будьте, бояре, — тяжело дыша, спустился он с коня. — Воды глотнуть дайте… И сена коням…
— Малохин, компота принеси! — оглянулся на Сергея Росин. — А ты, боярин, в дом входи.
Руководитель клуба узнал паренька, живущего в одной из новообретенных опричником деревень, но никак не мог вспомнить его имени. Этот подрастающий воин ходил в засеку вместе с Василием, давним зализовским товарищем.
Отрок же, видя, что никто к коням не подходит, отошел к ним сам, отпустил подпругу, чтобы они могли нагибаться, подвел к кипе сена, приготовленной, чтобы постелить перед крыльцом.
— У нас мясо с грибами горячее еще осталось. Поешь хоть немного, боярин, силы подкрепи, — предложил Росин. — Случилось что?
— Лойма с воинами в Неву вошла, — паренек схватил поднесенный ковш с компотом, принялся жадно пить, проливая часть жидкости себе на тегиляй. Впрочем, грязнее кафтан стать уже не мог.
Молодой воин поймал направленный на себя взгляд и пояснил:
— Кони три раза оскальзывались. Тропы все дождями размыло, не пройти. Боярин Василий сказал, что к деревням прибрежным не добраться будет, только костры велел запалить. В лодке человек десять будет, не меньше. Мимо крепости на Ореховом острове им не прорваться, а чухонцев пограбить могут.
— Поешь иди, — кивнул в сторону столовой Росин. — Чего тут во дворе стоять?
— Зализу упредить потребно… — засечник вернул ковш и утер губы. — Что вороги на Неву пришли.
— Так ранен же он!
— Его государь рубежи стеречь поставил, — упрямо тряхнул головой паренек. — Его упреждать завсегда надобно.
— Иди, поешь, боярин! — приказным тоном указал на еще не убранные столы Росин. — Лошади все равно торбы мгновенно не опустошат, это тебе не бензин в бак налить!
Про бензин и топливный бак уроженец шестнадцатого века знать ничего не мог, но устрашающие слова произвели должное впечатление: засечник, расстегивая крючки тегиляя, пошел в столовую.
— Ну и что делать будем? — Картышев, подвесивший к лошадиным мордам полотняные торбы, вернулся к мастеру.
— Ты о чем?
— Опричник ранен. К тому же, пацану до него еще почти день скакать, еще день людей там собирать придется, плюс обратная дорога. Дороги после дождей непроезжие. Хрена лысого они на Неву успеют. Пираты там десять раз все разграбить и спалить смогут, и ноги унести.
— А мы что сделать можем? — пожал плечами Росин.
— От нас до Невы всего сорок километров.
— Какая разница, если дорог нет?
— Если в сторону Тосно пойти, то в шести километрах от нас протекает речушка такая, Лустовка называется, — начал быстро и четко излагать бывший офицер. — Она впадает в Тосну. Два часа ходу до реки, еще час срубить простенькие плоты, чтобы по паре человек выдержали. Сейчас дожди, вода в реке высокая. Пройдем. К вечеру спустимся до Тосны, а она река судоходная, течение хорошее. Сорок километров часов за десять-пятнадцать проскочим. Завтра к вечеру, когда Зализа только-только своих ополченцев на коней посадить успеет, мы уже на Неве будем. Там всего-то две деревни. И в обеих мы бывали, найдем без проблем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
