Девушка нахмурилась. Что-то такое она припоминала: арбалетный болт, внезапно меняющий направление. Так вот в чём дело! И всё равно, что-то не вяжется…
— А как же эльфы…сабли…хрясь по шее, а другую…
— Тьфу!
— Ты знал, что я — оборотень?!
— Так он тебя и принёс!
В дверях, прикрыв ладонью рот, стояла Марта, и она отнюдь не выглядела испуганной. Травница слышала разговор, но не вмешалась, и успела только на конец представления.
Она и вообразить не могла, что в одном человеке могут одновременно тесниться столько разных чувств. Изумление, облегчение, радость и безграничное любопытство. Ночью она так и не уснула и время от времени поднималась в комнатку на чердаке, стараясь не разбудить певучую пятую ступеньку. Эльф, казалось, не шевелился вовсе. Так и сидел, облокотившись на спинку стула, и задумчиво смотрел на спящую девушку. Назвать её «нечистью» или «оборотнихой» у Марты язык не поворачивался. С трудом сдерживая хохот, они перемотали Алессу бечевой. Не туго, но так, что пошевелиться было невозможно.
— Не могу понять, кого она мне напоминает? То ли ковёр, то ли кокон?
— Второе. Только вылезет оттуда не бабочка, а жук-мозгоед.
Эльф оказался прав, и сейчас Марта получила удовольствие лицезреть картину «Гуси боевые ярмарочные». Вот уж точно — милые бранятся, береги посуду!
Глава 10
Соображать отправились в дом Вилля — авось, чем Симеон подсобит. Эльф был доволен благополучным исходом годовой вражды и не счёл нужным этого скрывать. Сияя, как начищенный самовар, нарочито бережно помог знахарке надеть кроличью шубку и расправил завязки платка. Девушка, в свою очередь, старалась не попасть в рукава, но спустя пять минут усиленного пыхтения всё же сдала позиции. Марта растрогалась донельзя, и эльфийская ловкость была вознаграждена банкой крыжовного варенья.
Шутливо отставленный локоть Алесса проигнорировала с поистине императорским высокомерием, заявив:
— Банка в твоей поддержке нуждается больше! Её содержимое не столь сомнительно.
Эльф, невесть с чего, восхитился и любовно посмотрел на варенье.
— Мда, питаю слабость к рыженьким, кругленьким и покладистым.
Ночь прошла для обитателей Северинга спокойно, и Вилль даже успел сбегать в караулку к Соррену. Вернулся он за полчаса до шумного пробуждения спящей красавицы, вполне довольный известиями. Капитан и не рассчитывал, что стражники поймают потрошителя, но, хотя бы, обошлось без жертв. Надолго ли?
Алессу одолевали странные чувства. Ненависть и страх разоблачения отступили, но Вилля она стала понимать ещё меньше. Оборотень Армалина, некогда обучавшая её основам знахарства, рассказывала об эльфах. По их легенде, создания Пресветлой Саттары первыми увидели Эльа — Зарю Неверры, и вполне закономерно возгордились своей избранностью.
Вилль, как любой нормальный эльф, должен был относиться к Алессе с отвращением, круто замешанном на природной брезгливости. Та, внутри которой живёт неразумный дикий зверь — это ли не извращение над расовым естеством? Среди эльфов тоже когда-то жили оборотни, но их способности были иного рода. Пресветлая изначально создала аватар — крылатых волков — великолепными воинами, защитниками собственной расы. Но Высокие Короли отчего-то разгневались на своих подданных и после Скадаро-Неверрийской войны прокляли их и изгнали из Силль-Миеллона. Аватары ушли и постепенно вымерли где-то вдали от жизни Неверры. Если Перворожденные так жестоко поступили с сородичами, то чего можно ждать от остроухого, который не брезгует обществом человечки-оборотнихи со скандальной репутацией?
Раздумья были прерваны самым неприятным образом: эльф замер на полушаге, и Алесса с размаху клюнула носом капитанскую спину. Помянула шушеля-подгадёныша и его мать за компанию. Сразу стало легче, и девушка выглянула из-за плеча Вилля. Причины внезапной заминки вышагивали неспешно, аки кречет с горлицей.[12] Градоправитель Грайт в неизменной куртке по колено, опоясанной широким солдатским ремнём, и жрец Теофан Улесс в долгополой собольей шубе с золотым треуглом навыпуск.
«А ведь он знает, — обеспокоилась пантера. — А ну как храмовнику сказал?»
Берен коротко кивнул Виллю и насмешливо-удивлённо уставился на знахарку. Впрочем, Алесса уже перестала волноваться — Теофан вёл себя, как обычно. Обласкав одинаково дружелюбным взглядом всех троих, включая банку, жрец молвил густым, тренированным голосом:
— А тихая нынче погодка!
— Солнышко светит! — уверенно согласился эльф.
— Птички поют! — не удержалась осмелевшая знахарка.
Солнце нежилось в ватных облачках, а птички берегли голоса до ледохода, поэтому банка благоразумно промолчала.
— Погодка-то тихая, — невесело усмехнулся Берен, — да только перед грозой ветер силу копит. Не поймали никого?
— Но никто и не погиб, а поимка — дело времени, только по ночам не гуляйте. Отыщем, куда ему деваться? Вот и госпожа Алесса помогать вызвалась, а знахарь в таком деле — первый человек!
— Помощница, значит… Мы с господином Улессом вот как порешали, — Грайт задумчиво пожевал губами, — не особо народ в карсу-то поверил…
— И то верно! — подхватил Теофан. — Свечей за три дня раскупили столько, что хоть весь город святи, а водицу вёдрами носят, не успеваю вирши начитывать. Нечисть в городе!
— И вы предлагаете выстроить полторы тысячи жителей на Площади и облить по очереди святой водой? Или серебром осыпать, авось, кто задымится? А собаки, кошки… лошади, коровы, да кролики, в конце концов! Если кого из животных тяпнули, тогда что?
— Тише, на нас смотрят, — спокойно перебил воспитанника Грайт. — Собаки… Трое псов пропали, верно?
Эльф прикусил нижнюю губу — верный признак начала мыслительного процесса. Берен усмехнулся — за тринадцать лет так и не сумел отучить воспитанника от детской привычки.
— Зверь мог уволочь или заманить собак в лес, а потом захотел мясца послаще. Пробрался в город и устроил резню, — медленно произнёс Вилль. Собаки и его беспокоили.
— Мы думаем, стоит послать голубя в Равенну. Пускай разбираются маги…
— Маги? По мне, так лучше лис в курятнике, чем маг в городе. Придушить — не придушит, а паршу потом будем с месяц выводить, — презрительно бросил Вилль, и знахарка мысленно отметила, что капитан не такой уж и дурак.
— У нас в городе завелось что-то умное, осторожное. И неуловимое. Пусть маги сами с этой дрянью разбираются, — повторил Берен, но уже не столь уверенно.
Алесса заметила, что он старается не встретиться с воспитанником взглядом. Ей мигом вспомнился бледный шрам над самым сердцем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
