кажется, что дядя Федя не очень рад меня слышать. Хотя, он обычно вообще никого не рад слышать.
Вот проклятый угрюмый старик. Впрочем, хорошо, что я до него дозвонился. Лучше говорить с ним, чем со Степанычем.
В высоких кругах руководства «Динамо» дядя Федя имеет большой вес. Знает больше. Как филин, который сидит на самой высокой ветке дуба.
— Ну что ты трепыхаешься, пацан, как воробей? — раздраженно спросил старик. — Сказано же тебе, жди. Сиди спокойно на попе, выпрями спину, дыши ровно. И жди. Что я еще могу сказать? Я помню про твою ситуацию.
Ну конечно. А что другого я мог от него ждать? Но главное сделано. Я напомнил о своем существовании. И сейчас скажу, каково мне приходится.
— Я сегодня ночевал у подруги, — сообщил я и крепче сжал трубку. — Приехали родители и выгнали меня. К своим друзьям я поехать не могу, чтобы меня там не поймали. Поехал на вокзал, а свободной комнаты нет. Да и денег у меня не так много, чтобы снимать квартиру.
Дядя Федор помолчал. Не думаю, что он сейчас вытирает скупает слезы. Сожалея о моей горемычной судьбе. Потом тренер хрипло ответил:
— Да что ты говоришь? Какой бедняжка. Мне тебе платочек дать? Пеленки поменять? Хватит мне тут болтать про свои бедствия. Я же тебе сказал, что помню про тебя. Как только, так сразу.
Ну и отлично. Большего мне не надо. Завтра позвоню опять. Буду морочить им голову, пока не решат быстрее мой вопрос.
— Спасибо, Федор Михайлович, — сказал я. — Как у вас там дела? Ребята тренируются?
Дядя Федор кашлянул. Не думаю, что он особо удивился моему вопросу. Скорее, наоборот. Удивился тому, что я интересуюсь. Поэтому ответил не так, как я спросил.
— За тобой, кстати, уже приходили недавно, — сказал он. — Из военкомата. Какая-то тетка, типа, надо предоставить документы из поликлиники и института. Они уже прощупывают ситуацию. Так что, держись там. Ты готов уже выступать через неделю?
Я не сразу понял, о чем это он. О каких таких выступлениях идет речь? Или у старика совсем шарики за ролики заехали? Прошли же только что соревнования.
— В смысле, через неделю? — переспросил я. — Городские же только осенью будут. Туда я готовлюсь.
Дядя Федор хрипло откашлялся. Я терпеливо ждал его ответа. Потом тренер сердито сказал:
— Ты совсем с дуба рухнул, что ли? Или Степаныч тебе не говорил? Вот елы-палы, идиот. Тебя же на Спартакиаду записали. Участвуешь в одиночных соревнованиях. Она уже начинается на следующей неделе.
Вот это новости. Да, я помню про V летнюю Спартакиаду народов СССР.
Всюду по городу висели плакаты, напоминающие о ее старте с тридцатого июля. Но со всеми моими заботами и хлопотами я даже и не думал принять там участие.
Как-то прошло мимо меня. Даже не подозревал, что там тоже есть соревнования по самбо. Вернее, я знал, что там тоже будут выступать самбисты. Но совсем вылетело из головы.
Хотя, я считал, что не дорос до этого уровня. Туда отбирают лучших спортсменов. Это ведь некая советская альтернатива Олимпиаде.
Нет, я тоже рассчитывал там участвовать. Но не в этом году. Потом, когда наберу вес и авторитет.
— Ого, — пробормотал я. — Даже так? А что же я узнаю об этом случайно? Ну вы даете, мужики. У меня же времени совсем мало остается. Мне надо срочно к вам.
Ситуация, конечно, патовая. Не знаю даже, оставят ли меня в участниках. Я уже сейчас засомневался.
Как я буду готовиться, учитывая, что меня могут в любой момент загрести в армию? Весь на нервах.
Какая же это подготовка? Да и после недавних соревнований не успею восстановиться.
Но дядя Федор прохрипел:
— Не надо дергаться, пацан. Все будет в ажуре. Ты сейчас сам тренируйся. Отдыхай побольше, не нервничай. Телик там смотри, книжки читай. С подружкой гуляй, кстати. А потом, как только твоя ситуация решится, сразу прибегай к нам. Быстро все решим.
Ну да, для него все легко. А то, что мне придется рвать задницу, плевать.
Разве можно успешно выступить, если готовишься меньше недели? Для этого нормальный спортсмен месяц тратит.
А у меня всего пару дней останется. Что-то не очень приятные перспективы. Выступить на Спартакиаде только ради престижа? И тут же вылететь оттуда?
Впрочем, в том, что выступить удастся хорошо, я не сомневался. Чувствовал в себе достаточно силенок.
Но участвовать вот так, с бухты-барахты тоже не дело. Тем более, приучать тренеров к таким вывертам.
Видимо, решение о моем участии приняли вообще неожиданно. Сразу после моего выигрыша в противостоянии с ЦСКА.
А может, выбыл кто-то из участников. И меня тут же сунули на его место.
— Ладно, понял, — сказал я. У меня уже и так скоро время разговора заканчивается. Тратить лишней мелочи не хотелось. — Еще есть что-то?
Дядя Федя невежливо буркнул:
— Это все, отбой, — и бросил трубку.
Я тоже поставил трубку на рычажок и посмотрел на бублик и лимонад. Совсем забыл про них. Снова откусил, потом запихал весь бублик в рот и запил лимонадом. Взял сумку и отправился к Ольге.
Солнце палило вовсю. Вовсе не похоже на вчерашний пасмурный день.
Наконец-то, лето. Жара, как полагается. Я даже не поверил, что сейчас семидесятые.
Погода, как в двадцать первом веке. От такой жары асфальт начнет плавиться.
Я старался идти в тени зданий. Кепки нет, кстати, не мешало бы прикрыть голову.
Через десять минут вышел к жилищу Ольги. Не дошел совсем немного. Опять остановился у телефонной будки. Зашел, позвонил девушке.
Слушал гудки с интересом. Кто на этот раз возьмет трубку? Брат или сама Оля?
— Але, — я услышал голос Ольги. Ну и отлично. А то если бы взял брат, я так бы и не узнал, дома ли девушка. — Я слушаю.
Я вытер пот со лба.
— Привет, это я. Ты дома? Брат твой дома?
Ольга ответила приглушенно.
— Сейчас я выйду. Ты с автомата звонишь? Сейчас, минутку.
В трубке вдали послышался визгливый низкий голос брата:
— Кто там? Че надо?
Ольга поспешно бросила трубку. Что у них за отношения такие? Она боится даже разговаривать по телефону? Как так? Девушка даже не может вытурить братца из собственной квартиры?
В двадцать первом веке она бы могла уже вызвать полицию. Подать в суд. Рассказать про абьюз.
На
