помощь пришла бы многочисленная аудитория соцсетей. Помогла бы поднять скандал и шум.
Хотя, может, даже и тогда Оля не согласилась бы. Она не любит вытряхивать грязное белье на публику. Постаралась бы решить сама.
Я нашел скамейку в тени ясеня. Пристроил рядом сумку.
Подумал, какой же я дурак. Притащил сумку с собой. В такую-то жару. Надо было все-таки оставить на вокзале.
Ждать пришлось больше минуты. Четверть часа, скорее всего.
Я сидел и наслаждался покоем. Тут тихая и мирная улочка.
Много деревьев у обочины. Машин мало. За все время проехала только одна «Волга». Прохожих тоже немного.
Мыслями я переключился на Спартакиаду. Вот же тренеры устроили мне засаду.
Я узнал про участие почти случайно. Если бы не позвонил в спортзал, так и не сном не духом.
— Привет, как ты? — рядом появилась Оля, слегка запыхавшаяся. — Извини, что долго ждал.
Я поднял голову. Посмотрел на девушку.
Ого, как она изменилась. Усталая, растрепанная, невыспавшаяся, под глазами темные круги. Где прежняя красавица Оленька?
— Привет, все в порядке, — я поднялся, чмокнул девушку в губы. — А у тебя как дела? Ты в порядке?
Ольга кивнула и села на скамейку. Отвернулась, потом посмотрела на меня. Уголки рта опущены. Возле рта вертикальные морщины.
— Дела вроде бы неплохо, — девушка попыталась улыбнуться. Но у нее плохо вышло. Или она играла передо мной роль? — Хотелось бы получше. Я думала с тобой посоветоваться. Как ты думаешь, что можно сделать? Мой брат Максим терроризирует меня. Постоянно придирается. Ругает. Требует оплачивать его расходы. Короче, хулиган еще тот.
Я поднял палец. Девушка замолчала. Я протянул руку. Коснулся ее скулы.
Оля поспешно отодвинулась. Но я схватил ее за руку. Подтянул к себе. Коснулся левой скулы.
На пальцах осталась блестящая масса. На скуле появилось темное пятно. Теперь уже отчетливо.
— Он не только ругает и придирается, — медленно сказал я. — Какой душка у тебя братец. Иногда распускает руки. Почему ты не вызовешь милицию? Если он недавно вышел. И нарушил правила контроля за отсидевшими… Мало ему не покажется.
Ольга отодвинулась. Покачала головой. Эх, глупенькая девушка. Еще и защищает братца.
— Я не хочу, чтобы он опять сел, — глухо сказала Оля. Покачала головой. Я уже знал, что она скажет в ответ. — Все-таки, он мой брат. Каким бы ни был. Моя мама бы не согласилась.
Я пожал плечами.
— Ладно, раз так, тогда договорились. Только смотри, я ему могу рожу начистить. Особенно, если он за нож ухватится. Как обычно любят зэки делать.
Ольга смотрела на меня. Из глаз покатились слезы. Я обнял девушку.
— Ну, малышка, ты чего? Хватит переживать, разберемся.
Оля спрятала лицо у меня на груди. Слегка стукнула кулачком в бок. Чего это она? Я ее слишком прижал, что ли?
— Хватит так говорить! Не называй меня малышкой.
Я крепче прижал девушку к себе. Может, поцеловать ее? Только, чтобы отвлечь, разумеется.
— Опа, а что это тут у нас происходит?
Ну конечно. Я сразу узнал гнусавый голос. Сбоку от нас, вне поле зрения.
Оля вздрогнула, как ужаленная. Отшатнулась от меня, быстро обернулась.
В трех шагах от нас возле изгороди, опоясывающей пространство перед домом, стоял мужик лет тридцати. Хотя, может, он и младше возрастом.
Но казался таковым из-за темной кожи, трехдневной щетины, красных воспаленных глаз и сизого носа, свидетельствующего о повышенной склонности к употреблению спиртного. Телосложение плотное, похож на прямоугольник, поставленный вертикально.
— Макс, это не то, что ты подумал, — отчаянно прошептала Оля и замотала головой. Это слегка обидно, разве можно так быстро отказываться от знакомства со мной. — Я просто встретила хорошего друга. Он…
Мужик приложил толстый палец-сосиску к губам и улыбнулся.
— Тихо, сестренка, тихо. Давай ты не будешь суетиться и мы спокойно все обговорим. Я же тебе ничего не предъявляю. Ты же сама себе хозяйка, в конце концов, как недавно говорила. Разве я могу тебя контролировать?
Темно-серые глаза пустые и неподвижные, не мигая, смотрели на меня. На Ольгу ноль внимания, хотя обращался он к сестре.
— Это хорошо, что ты так все понял, — торопливо сказала Ольга, поднялась со скамейки и вытерла лицо от слез. — Это совсем не то, что ты подумал. Пойдем, я тебе обед дам. Я в магазин ходила и встретила знакомого. Я хотела…
— Ш-ш-ш, — протянул Макс, сложив толстые губы в трубочку и продолжая прижимать палец ко рту. — Ш-ш-ш, сестренка. Я тебе верю, конечно же, только объясни мне пару моментов. Если ты пошла в магазин, то где твои покупки? Где авоська, где пакеты? Или ты все это время миловалась со своим ненаглядным?
Мне это надоело и я вышел из-за скамейки, отодвинув Ольгу в сторону. Встал напротив мужика.
Он продолжал пристально смотреть на меня. Одет в темно-синий комбинезон широкого покроя с большим карманом на груди и рубаху в клетку. На ногах ботинки с закругленным концом и на толстой подошве, испачканные грязью.
О, вот интересные подробности. На левой руке две синие наколки в виде перстней, это означает, что за плечами у Макса две ходки. А еще на безымянном пальце правой руки тату перевернутого карточного знака «пики», это означает, что он сидел за хулиганство.
Если заглянуть под рубашку, наверняка можно найти и другие наколки. Хотя, пока что рисунки на теле Макса не внушают опасения.
— Слышь, ты брат Ольги? — спросил я и придвинулся ближе, тоже впившись пристальным взглядом в глаза Макса. Белки покрыты широкой сеткой красных извилистых прожилок. — Ну, отвечай, чего молчишь?
Брат напряженно смотрел на меня и видно, что в его мозгу происходит лихорадочная работа. Мысли вертятся со скоростью света.
Он бывал на зоне, а значит, знает, что надо уметь фильтровать базар, за каждое слово бывает спрос. Поэтому Макс сейчас тщательно выбирал, что мне ответить, чтобы я потом не мог ему ничего предъявить.
— Допустим, что я, — наконец, признал он и тоже придвинулся ко мне. Между нами осталось всего около метра. — А ты с какой целью интересуешься, уважаемый?
Если бы я сейчас предъявил ему за побои сестры, он бы мигом соскочил, сказал, что это гнилая предъява. Это ведь не на моих глазах произошло, как я могу доказать?
А Ольга вряд ли сейчас признается. Так что, он выйдет победителем из словесной схватки.
Поэтому я не стал опрометчиво обвинять его.
