Божество затрясло головой. Жесткая грива попала ему в глаза, в нос, и оно фыркнуло совершенно как лошадь. А потом вскинулось, ударило воздух передними копытами, выкинуло комья земли задними, приподняло сильный хвост и помчалось что есть силы навстречу манящему запаху.
— Ушел! — закричал Этихо, ликуя. — Бежим!
Хеддо слабо улыбнулся. Этихо затормошил его:
— Скорее бежим, пока он жрет!
Они спустились вниз. Острый звериный запах стоял в воздухе, вся земля вокруг была перерыта и покрыта отпечатками больших раздвоенных копыт, а ствол весь изъязвлен ударами острого рога.
Друзья побежали, спотыкаясь, с поганой поляны прочь, и вскоре лес снова принял их в теплые, немного безразличные объятия.
На седьмой день, считая от смерти Финдана, божество возобновило погоню. Теперь на то, чтобы догнать наглецов, ему потребовалось больше времени, но это не могло остановить его. Оно шло по ясному следу и ни разу не сбилось с пути. По дороге оно почувствовало голод, убило и съело оленя, чтобы не возвращаться в святилище. Хотя слаще паленого мяса для него ничего не было, оно могло довольствоваться и сырым.
А друзья тем временем успели уйти уже далеко, потому что бежали, почти не останавливаясь, и в начале девятого дня, на рассвете, впервые за все это врем увидели жилье. Солнце долго медлило у горизонта, наполняя лес предрассветным мерцанием. Розоватые пятна света то вырывались из-за горизонта и пробегали по древесным стволам и траве, где вспыхивали росинки, то снова падали в пустоту, а потом вдруг по кронам прошелся долгий вдох ветра, и сразу, в одно мгновение, поднялось солнце. Мир наполнился густым золотым светом, так что друзья почти ослепли. Но длилось это совсем недолго, и вот уже золото стало прозрачным, а затем и невидимым, и все предметы вокруг из плоских и серых стали цветными и объемными. Таковы летние рассветы в лесах на юге Люсео.
Дом стоял на поляне. Маленький — избушка с крохотным оконцем. Никакого забора вокруг не было — да он и ни к чему в такой глуши. Возле дома имелись неглубокий колодец и несколько грядок с капустой. Вода здесь повсюду близко, оттого и край такой приветливый.
Друзья остановились, решая: обойти ли стороной это жилище или же постучаться в дверь и попросить дать им немного еды. Избушка дремала — в ней не угадывалось пока никакой жизни.
— Может быть, она давно стоит пустая, — предположил Хеддо, облизывая губы. Он смотрел на безмолвный домик и от сильного волнения перебирал ногами. — Может быть, там никого нет, а на столе осталось немного хлеба.
Тут избушка как будто ожила. То есть, ни звука, ни какого-либо движения там по-прежнему не наблюдалось, но Этихо ощутил, как окошко обратилось в некий глаз, раскрылось и с любопытством на них взирает.
— Э, нет, — сказал Этихо, — там есть кто-то. Идем — нужно быть вежливыми.
А оба они, хоть и выросли в разных частях Люсео, были очень хорошо воспитаны. И потому рука об руку пошли по сырой траве через всю поляну, и в веселых солнечных лучах все время подмигивали им то огненные капли влаги, то какие-нибудь немудрящие голубенькие цветочки. И от этого на сердце делалось легко.
За десять шагов до избушки они остановились. Кособокая дверь отворилась — с некоторым даже достоинством, какого от нее трудно было ожидать, и из домика выбрался, как улитка-бродяга из своей раковины, человек. При взгляде на него невольно подивишься: как он умещается в таком-то домишке! Он был худым, это правда — на юге Люсео толстяки долго не задерживаются, — но очень широкоплечим и ужасно — устрашающе! — высоким. Черное его лицо было очень красивым и старым: тонкое, с небольшими прищуренными глазами, чуть смятое в морщины на лбу и щеках, но веселое. Он глядел с напором, словно хотел сказать: «Ну, что тут за фрукты-овощи? А ну, марш в корзину!» Волосы, от природы белые, отливали сизой сталью. Он носил их заплетенными в длинную тонкую косу.
— Эй, вы! — закричал он громко. — У меня поспел завтрак! Он лежит на столе и плачет медовыми слезами, жалуясь, что я не спешу отдать ему должное!
Тут до друзей донесся такой явственный запах свежих медовых лепешек, что Хеддо посерел, закатил глаза и начал оседать на землю, а Этихо покачнулся, как от удара. Обитатель избушки подбоченился.
— Да вы оба голодны, как барсучьи щенки! Пожалуй, стоит поглядеть на то, как вы станете кушать!
И с этими словами он одним прыжком настиг пришельцев и втащил их в свой крошечный домик.
Там стоял полумрак, но ошибиться в запахе было невозможно, и оба друга, несколько раз больно ударившись о какие-то невидимые предметы, в мгновение ока добрались до стола и похватали с него медовые лепешки. Они ели их и стонали, а поев, опьянели и принялись глупо хихикать. И Хеддо понял вдруг, что никогда в жизни не выдавалось у него более счастливой минуты.
Глаза привыкли к полумраку. Вокруг проступили разные вещи, которыми была наполнена избушка, — стол, скамья, лежанка, ведро, вмазанная в пол глиняная печь — все самое обычное; а над лежанкой, в головах, стоял высокий прямоугольный щит, деревянный, обтянутый кожей и разрисованный чудесно. Такой красивой вещи ни Этихо, ни Хеддо никогда прежде не видели. На щите был нарисован, совершенно как живой, мужчина-северянин, только еще более бледный, с длинными темными волосами. Он стоял во весь рост и держал в руке копье для охоты на кабана — с перекладиной. Только глядел он не охотником, а рыболовом — терпеливо, с доброжелательным интересом.
Сидя на своей лежанке, хозяин дома посмеивался.
— Давно я не видал, чтобы так лопали! — сказал он. — За такое зрелище стоило заплатить и завтраком.
Тут гости только поняли, что ни одной лепешки не оставили хозяину, и начали переглядываться, с фальшивым раскаянием отводить глаза, бормотать что-то неискреннее, а потом не выдержали — засмеялись.
— Меня зовут Оффа, хоть вы об этом и не спрашиваете, — объявил обитатель избушки.
— Я Хеддо, а вот он — Этихо, — сказал Хеддо.
— Очень хорошо! — сказал Оффа. — А теперь расскажите-ка мне, что вы делаете в эдакой глухомани, да еще такие глупые и голодные.
— Мы заблудились… — начал Хеддо и споткнулся о собственную ложь.
Оффа лишь прищурился еще больше, но не зло: казалось, происшествие забавляет его все больше и больше.
— Ну, на самом деле мы ушли далеко от дома, — пришел на помощь другу Этихо. — И нам пора идти дальше.
— Вы разве не хотите задержаться и пообедать? — осведомился Оффа. — На обед у меня тушеная капуста под соусом.
Друзья обменялись быстрыми взглядами.
— Это очень заманчиво, господин, — сказал наконец Хеддо, — но нам и в самом деле придется идти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
