косичку заплести.
Руки так и чесались прикоснуться, чтобы проверить, точно ли она настоящая. И я медленно заправил непослушную прядку ее волос за маленькое ушко.
Любимая…
Терпение, Тёма, терпение. Рано или поздно она станет твоей. Надо только поговорить с ней честно, рассказать всё, объяснить… и она поймет.
— Не надо, Катя. Мы заедем по дороге в салон красоты.
* * *
С новой прической девушка окончательно приобрела сходство с божественно прекрасной принцессой, которая так и просилась на картину. Даже просто смотреть на нее было невероятным наслаждением. И впервые в жизни посещение заведения с женскими штучками не стало для меня раздражающе бессмысленным времяпровождением.
Хорошо, что сегодня я взял водителя, а не сам сел за руль. Иначе бы свернул себе шею, глазея на свою спутницу, как по уши влюбленный мальчишка. Ничего и никого, кроме нее, не видел вокруг.
— Красота какая! — восхитилась Катя, когда мы подъехали к ресторанному комплексу в юбилейно-праздничной мишуре.
Олег Данилович расстарался на славу, чтобы угодить мне, но оценивать его старания я не стал. Так и продолжая глазеть на девушку, рассеянно согласился с ней:
— Красота.
Покраснев, она отвернулась. И глядя на нее, такую мило взволнованную, именно в этот момент я окончательно понял, что хочу прожить с ней всю свою жизнь. Чтобы она навсегда осталась рядом — в качестве моей жены.
Я нетерпеливо развернул ее к себе и коснулся пальцами подбородка.
— Привыкай, Катя.
— К чему? — моргнула она, и я привлек ее к себе еще ближе. Удивленно приоткрытые губы так и манили невинным блеском.
— К тому, что ты прекрасна, — прошептал я, медленно наклоняясь к ним. — К тому, что ты будешь моей.
Если бы я дал себе волю, то одним помятым платьем дело бы не обошлось. Наверное, эта мысль и помогла удержаться от искушения. Контролировать себя. Ограничиться легким поцелуем…
Но не помогла удержаться от рвущихся наружу слов, которые так давно хотелось ей сказать.
— Я люблю тебя, Катя…
Незапланированное признание было беззвучным, скорее обозначенным одними губами, чем произнесенным вслух. Но выразить его хотя бы так было приятно. Принятие правды о самом себе всегда полезно для самоконтроля, который я не люблю терять.
— Что..? — переспросила дезориентированная Катя, уставившись на мои губы.
— Пока неважно, — усмехнулся я. — Всему свое время. Идём, все давно собрались. Только нас и ждут.
Совсем смутившись, она послушно направилась в сторону «Дворца» и почти сразу споткнулась. После столкновения с Филиным у нее пострадала щиколотка, и за это он мне тоже ответит.
Я нахмурился, глядя на ножки Кати в простенькой обуви, и вдруг вспомнил, что едва не прошляпил важную деталь своего подарка.
Туфли.
А ведь при их выборе я так достал Лебеду придирками, что он запустил в меня макетным образцом с расстояния трех метров и послал на хрен, чтобы не лез в работу профессионалов.
— Чуть не забыл!.. — хлопнул себя по лбу и резко развернулся к своему внедорожнику. — Серёга, достань коробку из-под сиденья.
Водитель оперативно передал красиво упакованную обувь, и я нетерпеливо сдернул крышку. Голубые туфельки, расшитые хрустальными каплями страз, как нельзя лучше подходили платью моей растерявшейся принцессы. И однозначно понравились ей с первого взгляда, это было сразу заметно.
— Надевай, и пойдем, — предложил я со скрытым удовлетворением. — Они тебе подойдут. И ходить в них должно быть удобно даже с растяжением. Я с врачом проконсультировался.
Лицо Кати озарила беспомощно-восхищенная улыбка.
— Хорошо, — сдалась она после короткого колебания. — Где платье, там и туфли. Спасибо, Артём.
— Пустяки, — я залюбовался ее полностью завершенным нарядом и вдруг поймал себя на мысли, что теперь насчет ее внимания придется быть реально начеку. Это раньше она прятала свою красоту под скромными одежками, а теперь любой мужик с ходу поймет, какое она сокровище…
Черт.
Надо будет, как минимум, проследить, чтобы Боярка держался от нее подальше. А то опять с цветочками и шуточками полезет, и тогда я его точно прибью.
Юбилейная вечеринка по случаю десятилетия «Дворца» почти ничем не отличалась от десятков других метоприятий, которые мне приходилось посещать в обязательном порядке ради поддержания деловых связей. И в последние годы я на них обычно задерживался не более, чем на пять минут. А всё потому, что чем старше я становился, тем яснее понимал — лучше потратить свое время на что-то реально для тебя ценное, чем топить его в хмельных напитках и убивать в компании алчных красавиц.
Но сегодня обычная схема не прокатывала, раз уж хозяином мероприятия оказался я сам.
Впрочем, рядом с Катей даже чисто номинальный праздник неожиданно начал приобретать для меня все краски настоящего. Чудесным образом она умудрилась одним лишь своим присутствием подарить ему и смысл, и особую прелесть.
Вряд ли она понимала, как сильно способна влиять на мое восприятие. Тем более, когда так отчаянно стеснялась чужих взглядов, слетевшихся на ее красоту со всех уголков праздничного вип-зала, как пчелы на мед.
Я мягко сжал ее пальчики, которые нервно подрагивали на моем локте, и шепнул:
— Расслабься… Всё хорошо.
И направился вместе с ней на обязательно-приветственный променад по залу, уделяя необходимый минимум внимания каждому из гостей.
По случаю юбилея сегодня даже мэр почтил мероприятие своим присутствием. Значит, Волчарин будет доволен. Он как раз хотел навести к нему мосты насчет сомнительного решения дать добро строительству торгового центра в околодачной зоне, и это могло спутать все его планы по открытию нового гостинично-туристического комплекса в лесопарке. Если получится упредить происки конкурентов — в особенности одного неугомонного сукина сына по имени Мрачко, — одним точным ударом, то год можно будет считать удачным.
А пока я просто наслаждался компанией своей прекрасной избранницы…
Правда, только до тех пор, пока мне наперерез не кинулся генеральный директор той фирмы-поставщика, которая занималась поставками вин в сеть моих ресторанов. И жирный партнер которого совсем недавно чуть не запорол наше сотрудничество наглыми домогательствами к Кате в рок-клубе Морозова.
— Артём Александрович! С юбилеем вас! То есть… не вас, а ресторан, в смысле… э-э… — он бросил извиняющийся взгляд на девушку, нервно поглаживая бороду, и снова сосредоточился на мне. — Можно вас на пару слов? Переговорить приватно, так сказать… Это очень важно.
— Слушаю, — я не скрывал, что забавляюсь его расшаркиванием, а слово «приватно» попросту проигнорировал.
— По поводу инцидента со Степаном Павловичем… — уныло начал тот. — Предлагаю вам компенсировать возникшее недоразумение особыми условиями дальнейших оптовых поставок… э-э… без нашей наценки. То есть абсолютно по закупочной цене.
— Как интересно, — усмехнулся я. — И насколько длительным будет период этой щедрой акции?
— Я полагаю,
