персонажем, ну, как мы? – предположил Евгений.
– Возможно, но этого мы не знаем, – ответил Тёркин.
Маргарита тем временем продолжала:
– Но мы точно знаем, что след, который ожерелье оставляло в истории, начинается с этого человека. До Калиостро никакого ожерелья в этом мире не было. Как этот артефакт попал к графу и для чего тот отпустил его свободно бродить по миру – неизвестно. Может быть, Калиостро хотел раздора и хаоса, а может, его просто позабавила мысль о том, что всё придуманное начнёт воплощаться. Он подарил это ожерелье императрице Екатерине II и пропал. Екатерина не стала никого призывать, скорее всего, она попросту не знала об этой способности ожерелья. Потом она передарила его одному из своих фаворитов, после чего несколько десятилетий ожерелье никак себя не проявляло. Мы предположили, что это из-за того, что всё это время ожерелье не оказывалось поблизости от человека, способного разбудить его силу. Однако потом оно попадает к молодой дворянке по имени Варвара Лутовинова…
Маргарита ненадолго умолкла, погрузившись в свои мысли.
– А дальше? – вывел её из задумчивости Евгений.
– А дальше… Ожерелье очень странная вещь, Женя. Оно одновременно и призывает в этот мир, и крадет из этого мира. Варвара, получив ожерелье, стала резко меняться в характере. Она вела себя, как настоящая императрица, жестокая и самовластная, любимой её фразой стало: «хочу казню, хочу милую». Ожерелье начало менять и саму реальность вокруг неё. Варвара уже не очень понимала, где настоящий мир, а где вымышленный, и много людей пострадало из-за её недуга.
– Я пока не очень понимаю, какое отношение всё это имеет к нам, – признался Онегин.
– Погоди, сейчас поймёшь, – отозвался Бендер. – Ты знаешь, что такое «прототип»?
Евгений фыркнул:
– Ну конечно! Я, всё-таки, дружил с Пушкиным…
– Фактически, ты с ним не дружил, – с сожалением проговорил Остап. – Ты веришь в это, потому что так написано в твоей книге. Но реальный Пушкин, доведись вам с ним встретиться, не узнал бы тебя, а если бы ты назвался – он бы тебе не поверил…
– Почему ты считаешь, что не узнал бы? – оскорбился за своего создателя Евгений.
– Ты уж мне поверь… – уклончиво ответил Бендер и поскорее сменил тему: – Так вот, прототипы. У многих литературных героев они так или иначе есть. Как правило, несколько. Это называется «собирательный образ».
– Представь себе, я знаю, – ядовито вставил Евгений, всё ещё обиженный. – Хотя всё равно не понимаю, как может быть какой-то там «собирательный образ», если мы существовали бы и так, даже если бы про нас не написали книжек…
– Ну, ты не забывай, что в нашей картине мира много теории, которую пока никак не проверить. Но авторы, ты знаешь, вольны влиять на жизнь своих персонажей очень сильно, хотя их власть над нами и не абсолютна. Некоторые герои имеют такую силу воли, что умудряются даже противостоять своим авторам, хоть это и редкость. Кое-кому удавалось даже из мёртвых воскресать…
– Товарищи, мы отвлеклись, – напомнил Василий.
– Ну да, – поспешно кивнул Бендер. – Словом, автор может наделить своего героя чертами личности знакомого ему реального человека из своего мира. Но бывает и так, что у какого-то героя только один прототип, и сам автор считает, что не выдумал этого героя, а написал с натуры, так сказать. Получается, что тут у нас автор уже не заглядывает в параллельный мир, а буквально пытается творить свою собственную реальность. Как правило, ничего интересного из этого не получается. Выходят скучные нежизнеспособные истории, и на этом всё заканчивается. Мы уже говорили, что над своей родной реальностью творцы не властны. Но в нашем случае всё происходит в непосредственной близости от ожерелья Калиостро, и это многое меняет… В общем, я не буду наводить ненужную интригу, скажу прямо: одним из сыновей Варвары Лутовиновой был писатель Иван Тургенев. Ты его явно не знаешь, он уже после гибели твоего автора известным стал. Но ожерелье, почувствовав близость творческого человека с сильным талантом, начало пробуждаться. Оно и до этого спало неглубоко, влияло же оно на Варвару ещё до рождения сына, но по мере того, как крепло и развивалось дарование Тургенева, проявляло всё большую активность. В какой-то момент это привело к тому, что произведения писателя, чьи персонажи в точности повторяли знакомых ему людей, начали влиять на его собственную реальность, что без участия ожерелья было бы совершенно невозможно. Миры – реальный и его двойник, вымышленный Тургеневым, начали как бы сливаться… Например, известно, что Иван с детства боялся своей матери, считая её тираншей. Также известно, что с годами характер Варвары Петровны портился всё сильнее. Но, вероятно, в какой-то момент на неё стал влиять тот образ, который написал с неё Тургенев. Поэтому тут мы имеем случай практически беспрецедентный: не персонаж воплотился в мире своего создателя, а настоящий живой человек, родившийся естественным способом, в какой-то момент превратился в персонажа со всеми вытекающими последствиями… Фух, у меня сейчас язык отвалится. Ты хоть что-нибудь понимаешь?
– Я очень стараюсь, – ответил Евгений, но Остап ему почему-то не очень поверил.
– Наш друг очень любит поболтать, – заметил Тёркин, глянув на Бендера с лёгким неодобрением, – но всё это можно было объяснить куда короче.
– Вот сам и объясняй тогда, – обиженно буркнул великий комбинатор и демонстративно вгрызся в новое яблоко.
– Словом, всё это привело к тому, что, когда пришло время, Варвара Петровна не умерла, как обычный человек, а переродилась в персонажа, для которого служила прототипом. Вместе с ней эта участь постигла ещё нескольких реальных существ, которых Тургенев описал в своих произведениях. Поскольку они стоят, так сказать, у истоков, то имеют некоторое преимущество перед прочими призванными, в первую очередь, конечно, по информированности. С них-то всё и началось…
Бендер дохрустел яблоком, отправил второй огрызок в мусорку и сказал:
– Сам теперь, думаю, понимаешь, что эту историю невозможно рассказать в двух словах. В общем, эта самая Варвара Петровна, также именуемая барыней, у нас, что называется, глава оппозиции. Пользуясь своим особым положением – первого воплощённого персонажа, да к тому же ещё отчасти настоящего человека – уроженца этого мира, она вербует отчаявшихся героев, очень сильно желающих изменить что-то в своей истории. Обещает им, так сказать, восстановление справедливости. Говорит, что, собрав всё ожерелье воедино, они смогут переписать свою судьбу. Они ей верят – а кто бы не поверил, находись он в отчаянном положении? Здесь у нас, если ты вдруг не знаешь, в основном главные герои, поэтому нам хоть и досталось, но на судьбу свою мы особо не ропщем. В
